Пространство, время и архитектура Гидиона: главные идеи

«Пространство, время и архитектура» Зигфрида Гидиона - самая влиятельная история архитектуры XX века и одновременно самый откровенный манифест. Книга выросла из Нортоновских лекций, прочитанных в Гарварде в 1938-1939 годах, вышла в 1941-м с подзаголовком «Рождение новой традиции» и до конца 1960-х переиздавалась пять раз, каждый раз прирастая главами. По ней несколько поколений архитекторов учились видеть модернизм не модой, а закономерным итогом истории от Ренессанса до Ле Корбюзье. Ниже разберём, откуда взялся автор, что он называл пространством-временем, как устроены три концепции архитектурного пространства и «конститутивные факты» и за что книгу разнесли Бэнем и Тафури. Чтобы разобрать свою постройку или собрать план работы, выберите аспект в форме ниже.

Гидион и CIAM: историк на службе движения

Зигфрид Гидион (1888-1968) пришёл в историю искусства необычным путём: по первому образованию он инженер-механик, выпускник венской Высшей технической школы, а искусствоведом стал уже в Мюнхене, защитив в 1922 году у Генриха Вёльфлина диссертацию о позднем барокко и романтическом классицизме. От Вёльфлина он унаследовал привычку мыслить парами понятий и сравнивать изображения, от инженерного прошлого - интерес к конструкции, который отличал его от кабинетных историков.

В 1928 году в замке Ла-Сарраз в Швейцарии собрались Ле Корбюзье, Гропиус, Май и ещё два десятка архитекторов - так возникли Международные конгрессы современной архитектуры, CIAM. Гидион стал их генеральным секретарём и оставался им почти тридцать лет, до 1956 года. Он вёл переписку, редактировал резолюции, готовил выставки и публикации, в том числе материалы конгресса 1933 года о «функциональном городе», из которых позже выросла Афинская хартия. Ле Корбюзье был главным голосом движения (о его системе мер см. статью про модулор), Гидион - его летописцем и идеологом.

Отсюда и характер книги. Гарвардскую кафедру ему открыл Вальтер Гропиус, возглавивший архитектурный факультет Высшей школы дизайна, и лекции были обращены к американским студентам, которым предстояло строить по-новому. Гидион не скрывал задачи: историк, по его словам, должен стоять внутри своего времени, а история - быть «частью жизни», а не собранием мёртвых фактов.

Пространство-время: кубизм, одновременность, прозрачность

Центральный тезис книги звучит так: с начала XX века искусство, наука и архитектура независимо друг от друга пришли к одному и тому же пониманию пространства. Точкой отсчёта Гидион берёт ренессансную перспективу - систему, в которой мир построен из одной неподвижной точки зрения; её устройство подробно разобрано в статье про линейную перспективу Брунеллески. Пятьсот лет европейская живопись и архитектура жили внутри этой оптики.

Кубизм её взорвал. Пикассо и Брак показывают предмет сразу с нескольких сторон, раскладывают его на плоскости, которые накладываются и просвечивают друг сквозь друга (сам приём описан в статье про аналитический кубизм). Чтобы увидеть вещь целиком, зритель как бы обходит её, значит, в изображение входит время. Гидион называет это одновременностью и связывает её с пространством-временем физики, ссылаясь на знаменитую лекцию Германа Минковского 1908 года.

Рассчитать для своей задачи

Самая цитируемая пара иллюстраций книги - «Арлезианка» Пикассо (1911-1912) рядом с корпусом мастерских Баухауса в Дессау (Гропиус, 1926). У Пикассо лицо дано одновременно в профиль и анфас, у Гропиуса стеклянная навесная стена огибает угол, и внутренние перекрытия видны снаружи сквозь стекло. Для Гидиона это одно и то же явление - прозрачность, взаимопроникновение планов. Второй опорный пример - вилла Савой Ле Корбюзье (1928-1931): её невозможно понять с одной точки, по ней надо пройти пандусом, и восприятие разворачивается во времени.

Три концепции архитектурного пространства

Схема, которую студенты чаще всего пересказывают как «концепцию Гидиона», в первом издании 1941 года ещё не сформулирована целиком. Она намечена в предисловиях к поздним изданиям и развёрнута в последней книге «Архитектура и феномен перемен» (1969). Её полезно знать как итоговую рамку всей работы Гидиона.

Рассчитать для своей задачи

• Первая концепция - архитектура как объём. Египет, Месопотамия, Греция. Пирамида и храм работают как тела, излучающие силу в окружающее пространство; внутреннее помещение второстепенно, архитектура воспринимается снаружи, почти как скульптура.
• Вторая концепция - архитектура как выдолбленное внутреннее пространство. Начинается с римских сводчатых интерьеров, прежде всего Пантеона, и длится до конца XVIII века. Главная задача зодчего - сформировать полость; сюда Гидион относит и готику, и волнообразные стены Борромини, и пространственные игры, о которых рассказывает статья про черты барокко.
• Третья концепция - взаимопроникновение внутреннего и внешнего. Модернизм снимает жёсткую границу между интерьером и окружением: объёмы снова значимы, как в первой концепции, но они прозрачны, парят на опорах и впускают пространство внутрь.

Схема красива своей трёхчастностью и именно поэтому уязвима: две с половиной тысячи лет укладываются во вторую эпоху, а третья длится несколько десятилетий и подаётся как синтез двух предыдущих.

Конститутивные факты: чугун, стекло, железобетон

Чтобы отделить главное от случайного, Гидион вводит два класса явлений. Конститутивные факты (в русских пересказах их иногда называют «конструктивными» или «основополагающими») - тенденции, которые, будучи подавленными, неизбежно возвращаются и в сумме образуют новую традицию. Преходящие факты - моды, вспыхивающие и гаснущие без следа.

Рассчитать для своей задачи

Главные конститутивные факты XIX века - новые материалы и способы строить. Чугун и сталь: читальный зал библиотеки Сент-Женевьев Анри Лабруста (1843-1850), Галерея машин Дютера и Контамена на выставке 1889 года, Эйфелева башня. Стекло: Хрустальный дворец Джозефа Пакстона (1851), собранный из стандартных элементов за несколько месяцев. Железобетон: система Геннебика и дом Огюста Перре на улице Франклина в Париже (1903-1904), а позже мосты Робера Майяра. В Америке к тому же ряду добавляется каркас «баллон» и чикагская школа, откуда Гидион выводит и Райта - его разбирать лучше по статье об органической архитектуре Райта.

Эклектичные фасады той же эпохи для Гидиона - преходящий факт. Ещё в книге 1928 года «Строительство во Франции, строительство из железа, строительство из железобетона» он сформулировал ключевую мысль: в XIX веке конструкция играла роль подсознания архитектуры. Инженеры на вокзалах и выставках уже строили будущее, пока архитекторы спорили о стилях. Как именно форма выражает работу материала - вопрос уже тектоники, и он разобран в статье про тектонику в архитектуре; Гидиона интересует другое - историческая роль этих построек как предвестников модернизма.

История как оправдание движения

Главное в устройстве книги - её отбор. Гидион не пишет историю всей архитектуры, он ищет в прошлом предков нового движения: перспективу Ренессанса, городские проекты Сикста V в Риме, барочные стены, чугунные залы, чикагские каркасы. Всё, что ведёт к Гропиусу, Ле Корбюзье, Мису и Аалто, получает место и иллюстрации; всё, что уводит в сторону, выпадает.

Полезно сравнить книгу с «Пионерами современного движения» Николауса Певзнера (1936). Певзнер ведёт линию от Уильяма Морриса к Гропиусу и мыслит в категориях морального обновления дизайна. Гидион берёт в разы более длинную родословную и опирается на идею единого пространственного сознания эпохи. Обе книги строят канон, но Гидион делает это откровеннее и с большим размахом.

Критика: Бэнем, Тафури, Роу

Первым системным ревизором стал ученик Певзнера Рейнер Бэнем. В книге «Теория и дизайн в первый век машин» (1960) он показал, что канон Гидиона вырезал целые пласты: итальянский футуризм, немецкий экспрессионизм, академическую традицию Школы изящных искусств, из которой модернисты вышли сами. Функционалистская риторика, по Бэнему, прикрывала вполне символическую, эстетическую программу.

Манфредо Тафури в «Теориях и истории архитектуры» (1968) пошёл дальше и дал этому явлению имя - операциональная критика. Так он называл историю, которая пишется ради проектной цели: прошлое намеренно искажается, чтобы обосновать определённое направление, а сама история становится инструментом пропаганды. Гидион у Тафури - один из главных примеров вместе с Бруно Дзеви.

Третий удар пришёлся по самому понятию прозрачности. Колин Роу и Роберт Слуцки в эссе «Прозрачность: буквальная и феноменальная» (написано в 1955-1956, опубликовано в 1963) доказывали, что стекло Баухауса - буквальная прозрачность, а кубистская - феноменальная, то есть наложение планов, читаемое в глубину даже в глухом фасаде, как у виллы Ле Корбюзье в Гарше. Пара «Арлезианка» и Баухаус, по их мнению, смешивает два разных явления. К тому же аналогия с физикой Минковского держится на слове, а не на содержании. Позднейшая реакция на абстрактное пространство-время - поворот к месту, телу и опыту в феноменологии архитектуры; показательно, что её ключевой автор Кристиан Норберг-Шульц учился у Гидиона в Цюрихе.

Частые ошибки

• Считать, что три концепции пространства изложены в издании 1941 года. В первом издании их нет, итоговая схема принадлежит поздним текстам Гидиона.
• Путать пространство-время Гидиона с физическим понятием. Для него это метафора восприятия - одновременность точек зрения и движение наблюдателя, а не четырёхмерный континуум.
• Приписывать Гидиону Афинскую хартию. Её издал Ле Корбюзье в 1943 году; Гидион как секретарь готовил материалы конгресса.
• Пересказывать книгу как нейтральную историю. Это история с тезисом, и в работе стоит прямо отделять, что утверждает Гидион, а что говорят его критики.

FAQ

О чём книга Гидиона «Пространство, время и архитектура» в двух словах? О том, что модернизм - не мода, а итог долгого развития: новые материалы XIX века и новое понимание пространства, пришедшее из кубизма, сложились в «новую традицию», которую Гидион возводит к Ренессансу и барокко.

Что такое операциональная критика у Тафури? История архитектуры, написанная ради обоснования текущего проектного направления. Прошлое в ней отбирается и истолковывается так, чтобы подвести к нужному выводу; Тафури считал это подменой истории идеологией.

Можно ли опираться на Гидиона в курсовой? Да, как на первоисточник по самосознанию модернизма и как на объект критики. Фактологию по конкретным постройкам лучше сверять с позднейшими исследованиями, а оценки Гидиона подавать как его позицию.

Коротко

«Пространство, время и архитектура» (1941) - книга генерального секретаря CIAM Зигфрида Гидиона, написанная по гарвардским лекциям, чтобы дать модернизму историческую родословную. Её опоры - пространство-время, понятое через кубизм, одновременность и прозрачность; конститутивные факты, прежде всего чугун, стекло и железобетон, в которых конструкция XIX века предвосхитила новую архитектуру; и поздняя схема трёх концепций архитектурного пространства. Бэнем показал, что канон книги выборочен, Тафури назвал её метод операциональной критикой, Роу и Слуцки оспорили трактовку прозрачности, но как документ эпохи и точка входа в теорию модернизма книга остаётся обязательной.