Марксистская социология: базис, классы, способ производства

Сам Маркс никогда не называл себя социологом: дисциплина в его время только получила имя от Конта, а собственную работу он определял как критику политической экономии. Социологической программой марксизм сделали читатели - сначала Энгельс и Каутский, затем Лабриола и Плеханов, а в XX веке университетские кафедры, которым понадобился связный ответ на вопрос, из чего объяснять общество. Ниже разобрано, что именно составляет этот ответ: материалистическое понимание истории, способ производства как единица анализа, классовая борьба как объяснительная схема, спор об экономическом детерминизме и то, что из аппарата пережило свою эпоху.

Что такое марксистская социология

Марксистская социология - не школа с уставом, а исследовательская программа: набор допущений о том, где искать причину социальных явлений, плюс словарь, которым эта причина описывается. Ядро программы держится на трёх тезисах.

Первый: общество объясняется из способа, каким люди производят средства к жизни, а не из идей, которые они о себе высказывают. Второй: социальная структура строится вокруг отношения людей к средствам производства, и это отношение первично по сравнению с доходом, престижем или образом жизни. Третий: историю движет конфликт интересов, а не согласие вокруг общих ценностей. Всё дальнейшее в этой традиции - уточнения, поправки и ссоры вокруг этих трёх пунктов.

Материалистическое понимание истории: базис и надстройка

Классическая формулировка дана в предисловии «К критике политической экономии» (1859). В общественном производстве люди вступают в определённые, не зависящие от их воли отношения; совокупность производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, над которым возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют формы общественного сознания. Не сознание людей определяет их бытие, а общественное бытие определяет их сознание.

Для социолога здесь важна не метафора здания, а методическое правило: объяснение начинается с материальных условий, а самопонимание участников берётся не как готовый ответ, а как объект, который сам нуждается в объяснении. Отсюда марксистское понятие идеологии - систематическое искажение картины мира, выгодное определённой позиции в структуре, причём искажение не обязательно намеренное.

Метафора двух этажей породила и большинство недоразумений. Энгельс в письмах 1890-х годов Йозефу Блоху и Конраду Шмидту оговаривал: экономический момент определяет ход истории «в конечном счёте», надстройка обладает собственной инерцией и влияет на базис обратно.

Способ производства как единица анализа

Рассчитать для своей задачи

Единица анализа в этой программе - не страна и не «общество вообще», а способ производства: сочетание производительных сил (средства труда, технологии, квалификация работников) и производственных отношений (прежде всего собственность на средства производства). Пока отношения дают силам простор, система воспроизводится; когда начинают их сковывать, наступает, по формуле 1859 года, эпоха социальной революции.

Такая единица задаёт и способ сравнения: общества сопоставляются по формациям - первобытной, античной, феодальной, буржуазной, плюс спорный «азиатский способ производства», который Маркс наметил, но не достроил. Жёсткая пятичленная лестница, знакомая по советским учебникам, - продукт позднейшей догматизации. Сам Маркс в письме Вере Засулич (1881) прямо отказался превращать очерк генезиса капитализма в Западной Европе во всемирно-историческую схему, обязательную для России.

На этом же уровне работают историки-марксисты: спор Роберта Бреннера о переходе от феодализма к капитализму идёт о том, какие классовые отношения на селе открыли путь аграрному капитализму в Англии и закрыли его во Франции.

Классы и классовая борьба как объяснительная схема

Класс у Маркса - не слой по доходу, а позиция в отношениях производства: владеет ли человек средствами производства или вынужден продавать рабочую силу. Определения класса в законченном виде у него нет: третий том «Капитала» обрывается на 52-й главе, где Маркс успел поставить вопрос «что образует класс?» и отвергнуть ответ через источник дохода.

Рабочий инструмент программы - различение класса «в себе» и класса «для себя», введённое в «Нищете философии». Общность положения ещё не даёт общности действия: между ними лежат организация, опыт конфликта и идеология. Именно это превращает классовую борьбу из лозунга в объяснительную схему, поддающуюся проверке: можно спрашивать, при каких условиях сходное положение оборачивается коллективным действием, и это уже эмпирический вопрос, а не догмат. Как марксистская модель классов уживается с веберовской и как обе измеряют на анкетных данных, подробно разобрано в материале про классовую структуру.

Ответ на вопрос, почему носители общего положения своего положения не видят, программа даёт через понятия отчуждения и товарного фетишизма: отношения между людьми принимают форму отношений между вещами и в этой форме перестают читаться.

Чем она отличается от социологии Вебера и Дюркгейма

Рассчитать для своей задачи

Три классические программы отвечают на один вопрос - что скрепляет общество и что его движет - тремя разными способами.

Маркс. Единица - способ производства, механизм - конфликт классовых интересов, метод - объяснение сознания из материальных условий.

Вебер. Единица - социальное действие, наделённое субъективным смыслом; общество распадается на относительно автономные порядки (хозяйство, право, религия, политика), ни один из которых не сводится к другому. Метод - понимание мотива и построение идеальных типов, см. разбор понимающей социологии. «Протестантская этика и дух капитализма» - принципиальное возражение: религиозная мотивация способна перестроить хозяйственное поведение, то есть стрелка причинности идёт и снизу вверх, и сверху вниз. Соответственно, вместо одной оси Вебер разводит три - класс, статус и партию.

Дюркгейм. Единица - социальный факт, внешний по отношению к индивиду и принудительный; механизм - солидарность и коллективные представления; правило метода - объяснять социальное социальным. Конфликт у него скорее патология, симптом аномии, а не мотор истории, и разделение труда производит взаимозависимость там, где у Маркса оно производит классы.

Западный марксизм и неомарксизм XX века

Рассчитать для своей задачи

После 1920-х центр тяжести традиции переезжает с экономики на культуру и сознание. Дьёрдь Лукач в «Истории и классовом сознании» (1923) разворачивает понятие овеществления, Антонио Грамши описывает господство через согласие - культурную гегемонию, Франкфуртская школа (Хоркхаймер, Адорно, Маркузе) строит критическую теорию и анализ культурной индустрии. Луи Альтюссер вводит идеологические аппараты государства и сверхдетерминацию: уровни общественного целого обладают относительной автономией и никогда не разряжаются в чистую экономику.

Вторая половина века добавляет ещё две линии. Аналитический марксизм (Джералд Коэн, Джон Рёмер, Эрик Олин Райт) потребовал от понятий строгих определений и микрооснований, вычистив функционалистские объяснения вида «институт существует, потому что полезен капиталу». Миросистемная традиция перенесла единицу анализа с национального общества на мировое разделение труда - об этом миросистемный анализ Валлерстайна. Отдельный сюжет - превращение доктрины в государственную философию в СССР, о чём подробнее в статье про марксизм в России.

Критика экономического детерминизма

Главное обвинение в адрес программы - экономический детерминизм: если базис определяет надстройку, то политика, право и культура лишаются собственной логики, а люди превращаются в носителей структурных позиций. Внутри самой традиции на это отвечали трижды. Энгельс - оговоркой про «в конечном счёте» и взаимодействие уровней. Альтюссер - сверхдетерминацией и знаменитой формулой о том, что одинокий час последней инстанции никогда не наступает. Эдвард Томпсон в «Становлении английского рабочего класса» - тезисом, что класс есть не структура и не категория, а историческое отношение, которое случается в опыте и культуре людей.

Три возражения извне остаются сильными. Класс - не единственная ось неравенства: гендер, раса и этничность не выводятся из отношений собственности и пересекаются с ними. Прогноз о поляризации и обнищании не сбылся: разросся слой наёмных специалистов и менеджеров, для которого Райт и придумал «противоречивые классовые позиции». Наконец, объяснение через пользу для капитала легко становится нефальсифицируемым - под него подгоняется любой институт.

Что из аппарата работает сегодня

Классовый анализ живёт в исследованиях неравенства и мобильности, где схемы Райта и Голдторпа остаются рабочими инструментами. Социология труда после «Труда и монополистического капитала» Гарри Бравермана держится на понятиях контроля над трудовым процессом и дескиллинга - и они же оказались удобны для платформенной занятости. Политэкономия капитализма поставляет язык для разговора о накоплении и кризисах. Городская социология Анри Лефевра и Дэвида Харви объясняет джентрификацию через ренту, а не через вкусы. Исследования медиа и идеологии выросли из понятия гегемонии.

Не работает обратное: телеология с гарантированным исходом и формационная лестница как всемирный закон.

Частые ошибки

• Смешивать программу с политической доктриной. Классовый анализ применяют исследователи любых взглядов; вывод о неизбежности революции из него не следует.
• Читать базис и надстройку как одностороннюю причинность. Уже Энгельс писал об обратном влиянии и «конечном счёте», а не о прямом диктате экономики.
• Считать класс группой по доходу. Доход - следствие позиции в отношениях производства, а не её определение; иначе высокооплачиваемый рабочий и рантье попадают в один класс.
• Отождествлять класс в себе и класс для себя. Общность положения не гарантирует общего действия - это предмет исследования, а не предпосылка.
• Приписывать Марксу жёсткую пятичленку формаций. Схема оформилась позже, а сам он от универсализации своего очерка отказывался.

FAQ

Марксистская социология и исторический материализм - одно и то же? Нет. Исторический материализм - философия истории с тезисами об общем ходе развития. Марксистская социология уже - исследовательская программа: она берёт из истмата понятия и превращает их в проверяемые вопросы об организации труда, структуре собственности и коллективном действии.

Кого считать её представителями? Помимо Маркса и Энгельса - Лукача, Грамши, Франкфуртскую школу, Альтюссера и Пуланзаса, Томпсона, Бравермана, Райта, Валлерстайна, Харви. Бурдьё пользуется марксистским словарём капиталов, но собственную позицию строит вне традиции.

Устарела ли она? Как политический прогноз - да: предсказания о поляризации и обнищании не подтвердились. Как аппарат объяснения - нет: спор о неравенстве, контроле над трудом и роли собственности ведётся её понятиями даже теми, кто с выводами не согласен.

Коротко

Марксистская социология объясняет общество из способа производства, берёт единицей анализа сочетание производительных сил и производственных отношений, а структуру описывает через отношение к средствам производства и переход от класса «в себе» к классу «для себя». От Вебера её отличает единая материальная ось объяснения, от Дюркгейма - конфликт вместо солидарности в роли мотора. Обвинение в экономическом детерминизме традиция отбивала оговорками про «конечный счёт» и относительную автономию уровней, а в XX веке ушла в сторону культуры и сознания. В рабочем состоянии сегодня классовый анализ, социология труда, политэкономия капитализма и городская социология; телеология и формационная лестница - нет.