Телемское аббатство: утопия Рабле и девиз «Делай что хочешь»

Телемским аббатством Франсуа Рабле завершает «Гаргантюа» (1534): великан строит для брата Жана обитель, где всё устроено наоборот по сравнению с обычным монастырём, а весь устав сводится к одной фразе «Делай что хочешь». Шесть коротких глав, с 52-й по 57-ю, стали одной из самых цитируемых утопий Возрождения. Ниже разобрано, как устроена Телема, откуда она взялась и как её читают. Если нужно ответить на конкретный вопрос или билет, соберите запрос в форме.

Где эпизод стоит в композиции «Гаргантюа»

«Гаргантюа» вышел в Лионе под анаграммой Алькофрибас Назье. По сюжету это первая книга пенталогии, хотя написана она после «Пантагрюэля» (1532). Роман держится на трёх больших блоках: рождение и детство героя, воспитание (сначала у схоластов, потом у гуманиста Понократа) и Пикрохолинская война. Телема идёт сразу после войны и работает как её развязка: победитель раздаёт награды, и свою получает брат Жан Зубодробитель, монах из Сейи, который в одиночку отстоял монастырский виноградник от солдат Пикрохола.

Аббатства Бургейль и Сен-Флоран, предложенные Гаргантюа, Жан отвергает: как он будет управлять другими, если не умеет управлять собой? Вместо этого он просит основать орден, противоположный всем прочим. Отсюда логика композиции. Главы о воспитании показывают, как гуманизм перестраивает одного человека, Телема показывает, как он перестроил бы целое сообщество.

Последняя, 58-я глава добавляет «Пророческую загадку», найденную в фундаменте обители: Гаргантюа видит в ней пророчество о гонениях на верных Евангелию, брат Жан описание игры в мяч. Двойной финал, серьёзный и шутовской сразу, не даёт утопии прозвучать как проповедь.

Антимонастырь: устав, вывернутый наизнанку

Глава 52 построена как список пунктов «напротив». Всё, что в обычном монастыре обязательно, в Телеме отменено:

• Нет стены. Где стена спереди и сзади, там ропот, зависть и взаимные козни, объясняет Жан.
• Нет часов и колокола. Величайшая глупость, по Рабле, жить по звону колокола, а не по велению здравого смысла.
• Мужчины и женщины живут вместе. Если в обычный монастырь зайдёт женщина, место потом отмывают. В Телеме наоборот: если забредёт монах или монахиня, тщательно вымоют все места, где они прошли.
• Три обета перевёрнуты. Вместо целомудрия, бедности и послушания телемиты вольны вступать в брак, быть богатыми и жить свободно.
• Уйти можно когда угодно, пожизненного обета нет.
• Отбор строгий: принимают только красивых, статных и добрых нравом, женщин от десяти до пятнадцати лет, мужчин от двенадцати до восемнадцати.

Рассчитать для своей задачи

За смехом стоит серьёзная полемика. Эразм закончил «Энхиридион» (1503) формулой «монашество не есть благочестие», а в «Похвале глупости» высмеял монахов, меряющих святость покроем рясы. Рабле, сам проведший годы в монастырях, доводит эту критику до пародии: если монастырь портит человека, достаточно перевернуть в нём всё.

Как устроена обитель: здание, насельники, быт

Главы 53-56 описывают Телему с дотошностью архитектурного проекта. Обитель стоит на Луаре и великолепием превосходит Бонниве, Шамбор и Шантийи. Здание шестиугольное, по углам большие круглые башни с греческими именами сторон света, в нём шесть этажей и 9332 покоя. Библиотеки расставлены по языкам: греческий, латынь, древнееврейский, французский, итальянский, испанский. Во дворе алебастровый фонтан с тремя Грациями, вокруг галереи, театр, бассейны и сады.

Глава 54 целиком занята стихотворной надписью над главными воротами. Первая её часть гонит прочь ханжей, лицемеров, сутяг-законников, ростовщиков и скряг. Вторая зовёт благородных рыцарей, дам высокого рода и проповедников Евангелия. Кого приглашают, так же важно, как и кого прогоняют: утопия Рабле с самого входа сословная и евангелическая.

Глава 56 посвящена нарядам, которые меняются по сезону. Здесь есть деталь, которую легко пропустить: ювелиры, вышивальщики и портные, работающие на телемитов, живут в отдельном здании у Телемского леса, за пределами обители. Свобода насельников держится на труде тех, кого в неё не пустили.

«Делай что хочешь»: единственное правило

Глава 57 объясняет, как телемиты жили. Их жизнь подчинялась не законам, статутам и уставам, а доброй воле и свободному выбору. Вставали когда хотели, ели, пили, трудились и спали когда вздумается, никто их не будил и ни к чему не принуждал. Весь устав: FAY CE QUE VOULDRAS, в переводе Н. Любимова «Делай что хочешь».

Обоснование Рабле даёт сразу. Люди свободные, благородные, хорошо воспитанные и живущие в достойном обществе от природы наделены побуждением, которое толкает их к добродетели и уводит от порока, и зовут его честью. Если же их подавить принуждением, это благородное стремление обратится на то, чтобы сбросить ярмо. Для анализа отсюда вытекают три вещи:

1. Свобода условна. Девиз работает только для хорошо рождённых и хорошо воспитанных, поэтому Телема не общество для всех, а кружок избранных.
2. Свобода рождает единодушие. Скажет кто-то «выпьем», пьют все, скажет «поиграем», играют все: вместо анархии выходит согласие, в котором современный читатель легко увидит конформизм.
3. У формулы богословские корни. Название образовано от греческого θέλημα, «воля». Этим словом в греческом тексте «Отче наш» названа воля Божья: «да будет воля Твоя». Рядом стоит изречение Августина «Люби и делай что хочешь», где любовь делает закон лишним.

Телемиты говорят на пяти-шести языках и сочиняют на них стихи и прозу, а покидая обитель, кавалер уводит с собой даму и женится. Это продолжение глав о Понократе: человек, выученный по-гуманистически, в уставе не нуждается. Это предельное выражение антропоцентризма Возрождения, веры в то, что природа человека добра, если её не калечить.

Гуманистическая утопия: Эразм, Мор и Телема

«Утопия» Томаса Мора вышла в 1516 году, и Рабле её знал: в «Пантагрюэле» мать героя, Бадбек, названа дочерью короля амауротов из Утопии. Но модели противоположны. У Мора остров с общей собственностью, шестичасовым рабочим днём, одинаковой одеждой, распорядком и строгими законами: утопийцы живут почти по монастырскому уставу, только светскому. У Рабле нет ни законов, ни расписания, ни обязательного труда, и ни слова о том, откуда берётся богатство.

Рассчитать для своей задачи

Мор строит государство для всех и отвечает на вопрос о справедливости. Рабле строит двор для немногих и отвечает на вопрос о свободе и воспитании, переводя на язык архитектуры эразмовский идеал благочестия без обрядов. Как утопия как жанр позже перевернётся в свою противоположность, разобрано в статье об антиутопии.

Как читали Телему: Бахтин, Февр, Кроули

Михаил Бахтин в книге «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса» строит прочтение романа вокруг площади, пира и гротескного тела (подробно об этом в статьях о карнавальной культуре и смеховой культуре). На этом фоне Телема стоит особняком: вместо площади и телесного низа здесь придворная учтивость и библиотеки. У Бахтина эпизод остаётся на периферии народно-праздничной системы, отсюда вывод для сочинения: Телему нельзя объяснять через карнавал, зато можно показать, что в романе уживаются две утопии, площадная и гуманистическая.

Люсьен Февр в книге «Проблема неверия в XVI веке. Религия Рабле» (1942) спорил с Абелем Лефраном, видевшим в Рабле скрытого рационалиста. По Февру, у человека XVI века не было умственного инструментария для последовательного неверия, а Рабле ближе к евангелизму Эразма. Если читать Телему в этой логике, «Делай что хочешь» оказывается мечтой о христианской свободе без монашеской казуистики, а не манифестом безбожия, и в эту линию ложатся проповедники Евангелия в надписи на воротах. О методе Февра рассказывает статья о «Боях за историю», о его научном круге читайте в материале о школе «Анналов».

Девиз пережил роман. В XVIII веке он висел над входом в Медменхэмское аббатство, клуб английских вольнодумцев Фрэнсиса Дэшвуда. Алистер Кроули в «Книге Закона» (1904) превратил его в формулу «Делай что изволишь, таков да будет весь Закон», а в 1920-1923 годах держал в сицилийском Чефалу собственное «Телемское аббатство». Для литературоведа это курьёз рецепции: у Рабле воля оправдана воспитанием и честью, у Кроули она сама становится законом.

Как писать о Телемском аббатстве в сочинении

Удачная работа начинается с узкого тезиса. Вместо «Рабле нарисовал идеальное общество» лучше так: «Телема построена отрицанием: Рабле описывает не столько идеал, сколько монастырь наоборот, и в этом сила утопии и её предел». Дальше аргументы по главам:

1. Глава 52: устав наоборот, с двумя-тремя конкретными пунктами.
2. Главы 53-56: роскошь, библиотеки, надпись на воротах и мастера за стенами.
3. Глава 57: девиз и его обоснование через честь.

Затем контекст (Эразм, Мор) и прочтения, причём Бахтина и Февра нужно развести, а не смешать. В выводе вернитесь к композиции: награда брату Жану, продолжение линии воспитания, двойной финал с загадкой.

Частые ошибки

• Читать девиз как призыв к вседозволенности. У Рабле свобода опирается на воспитание, благородство и честь.
• Объяснять Телему через карнавал. Площадной смеховой стихии в обители нет, это другая утопия того же романа.
• Приписывать Рабле идеи Кроули. Оккультная Телема XX века только заимствует название и девиз.
• Называть Телему обществом для всех. Туда принимают по красоте, происхождению и возрасту, а мастера живут за её пределами.
• Путать книги. Аббатство описано в «Гаргантюа», в главах 52-57, а не в «Пантагрюэле».

FAQ

Почему аббатство называется Телемским? От греческого θέλημα, «воля, желание». Название уже содержит девиз: обитель, где живут по своей воле.

Кто и для кого построил Телемское аббатство? Гаргантюа, в награду брату Жану Зубодробителю за храбрость в Пикрохолинской войне. Жан отказался от настоящих аббатств и попросил орден, противоположный всем прочим.

Чем Телема отличается от «Утопии» Мора? Утопия Мора управляется законами и распорядком для всех жителей острова. Телема обходится без законов, но открыта только избранным, а её достаток держится на тех, кто живёт снаружи.

Коротко

Телемское аббатство (гл. 52-57 «Гаргантюа») задумано как антимонастырь: без стен, часов и обетов, с одним правилом «Делай что хочешь», которое работает лишь для благородных и хорошо воспитанных. Эпизод завершает роман наградой брату Жану, продолжает линию воспитания, спорит с монашеством вслед за Эразмом и противостоит строгой «Утопии» Мора. Бахтин держит его на периферии карнавального мира, Февр помогает увидеть в нём евангелическую мечту о свободе, а телемиты Кроули остаются курьёзом рецепции.