Люсьен Февр «Бои за историю»: история-проблема и метод

Люсьен Февр (1878–1956) изучал Францию XVI века и вместе с Марком Блоком основал журнал «Анналы». «Бои за историю» - не цельный трактат, а сборник статей, рецензий и речей 1920–1940-х годов, который Февр собрал сам в 1953 году, за три года до смерти. Отсюда полемический тон: почти каждый текст с кем-то спорит. На семинаре по историографии о сборнике обычно спрашивают три вещи: что такое история-проблема, против кого воевал Февр и как его программа работает на конкретном материале. Ниже можно выбрать аспект и формат ответа или проверить, как ваша собственная тема выглядит, если подойти к ней по-февровски.

Что за книга «Бои за историю»

Название точное: Combats pour l'histoire - именно бои, а не размышления. Февр включил в сборник вступительную лекцию в Коллеж де Франс 1933 года, выступление перед студентами Высшей нормальной школы 1941 года «Жить историей», статью о чувствительности и истории, манифест обновлённых «Анналов» 1946 года «Лицом к ветру», рецензии на учебники и труды коллег, а также тексты памяти погибшего Блока. На русском книга вышла в 1991 году в серии «Памятники исторической мысли» с послесловием А. Я. Гуревича.

Читать сборник надо как свод аргументов одного историка, а не как устав школы. Как складывались поколения Анналов и что после Февра сделал Бродель, разобрано в статье о школе Анналов; здесь речь только о позиции самого Февра.

История-проблема против истории-повествования

Центральная формула сборника: поставить проблему - это начало и конец всякой истории; нет проблем - нет и истории. Февр противопоставляет два способа работы.

История-повествование начинает с документов, извлекает из них факты и выстраивает их по датам. Вопрос «почему именно так» либо не звучит вовсе, либо решается сам собой: одно событие объявляется причиной следующего.

История-проблема начинает с вопроса. Историк сам решает, что считать фактом, какие источники ему нужны и каким способом их читать. Факт не лежит в архиве готовым, историк его конструирует - и обязан показать, как именно.

Лучший пример - статья Февра 1929 года о «плохо поставленном вопросе» истоков французской Реформации. Традиция искала их в злоупотреблениях церкви: продажные клирики, невежественные монахи. Февр предложил спросить иначе: каких религиозных потребностей людей начала XVI века старая церковь больше не удовлетворяла? Хронология «95 тезисов → Вормс → Аугсбургский мир» остаётся, но становится ответом на вопрос, а не заменой вопроса.

Против историзирующей истории: с кем воевал Февр

Ярлыком «историзирующая история» Февр клеймил методическую школу конца XIX века, прежде всего Шарля Ланглуа и Шарля Сеньобоса с их «Введением в изучение истории» (1898). Их кредо: история делается по документам, нет документов - нет истории, задача историка - критикой установить факты и расположить их по порядку. Эта вера в факт, который говорит сам за себя, восходит к позитивизму Конта.

Февр возражал по трём пунктам. Во-первых, такой историк пассивен: он ждёт, пока документ заговорит, хотя документ отвечает только на заданный вопрос. Во-вторых, архив уже сделал выбор за него - сохранил указы, договоры и донесения, поэтому историзирующая история незаметно становится историей правителей, битв и дипломатии. В-третьих, она рассыпается на эпизоды и не видит общества целиком.

Отсюда знаменитая мысль Февра: историю пишут по письменным документам, когда они есть, но её можно и нужно писать и без них, если их нет. В ход идёт всё - слова и знаки, пейзажи и формы полей, черепица, конская упряжь, данные геологов и химиков. Февр не отменял критику источника, которой учили позитивисты, он требовал расширить само понятие источника.

Междисциплинарность: история в кругу соседей

Рассчитать для своей задачи

Союз с другими науками для Февра - не украшение, а способ получить новые вопросы. Его ранняя книга «Земля и эволюция человечества» (1922) - географическое введение в историю, направленное против жёсткого детерминизма Ратцеля: природа предлагает людям возможности, а выбор делают общества. Эту позицию, продолжающую Видаля де ла Блаша, стали называть поссибилизмом.

В Страсбургском университете 1920-х годов Февр и Блок работали рядом с социологом Морисом Хальбваксом, опирались на психологию Шарля Блонделя и Анри Валлона, на лингвистику Антуана Мейе и на экономиста Франсуа Симиана, который ещё в 1903 году высмеял «трёх идолов» историков: политику, личность и хронологию. Первым названием журнала было «Анналы экономической и социальной истории» - программа видна уже в заглавии.

Главное условие Февра: у соседей заимствуют методы и вопросы, а не готовые выводы. Географ показывает, как рельеф ограничивает хозяйство; лингвист - какие слова были у людей эпохи; психолог - что чувства тоже имеют историю.

История чувствительности и ментальностей

В статье 1941 года о чувствительности и истории Февр задаёт вопрос, который до него почти не ставили: как восстановить эмоциональную жизнь прошлого? Он сетует, что у нас нет истории любви, смерти, жалости, жестокости, радости, нет истории страха. Эмоции в его понимании заразительны и коллективны, они связывают группу и толкают её к действию, поэтому без них не понять ни бунтов, ни религиозных движений.

Программа сработала с отложенным эффектом. «Страх на Западе» Жана Делюмо (1978), работы Филиппа Арьеса о смерти, нынешняя история эмоций прямо наследуют этому призыву. Параллельно Блок в «Королях-чудотворцах» (1924) показал, как вера в целительную силу королевского прикосновения держалась столетиями, - подробности в разборе книги «Короли-чудотворцы». Разница в том, что Блок шёл от коллективных представлений и социальной структуры, а Февр - от психологии, от того, как человек эпохи чувствовал и думал.

«Религия Рабле»: метод на одном вопросе

Рассчитать для своей задачи

Лучший образец метода - не сам сборник, а книга «Проблема неверия в XVI веке. Религия Рабле» (1942). Её оппонент - литературовед Абель Лефран, видевший в Рабле скрытого рационалиста и атеиста, чей смех направлен против христианства.

Февр ставит вопрос иначе: был ли человек XVI века вообще способен на неверие в нашем смысле? Сначала он проверяет обвинения современников и показывает, что слово «атеист» тогда было ходовым ругательством, которым осыпали противника в любом споре. Затем разбирает умственный инструментарий эпохи - слова, понятия и способы рассуждения, доступные людям. Во французском языке того времени, по Февру, не было многих абстракций: «абсолютный», «относительный», «абстрактный», «трансцендентный»; не было экспериментальной науки и точного счёта времени; религия пронизывала календарь, звон колоколов, рождение, брак и смерть. Вывод: систематическое неверие было XVI веку недоступно, а Рабле - христианин эразмианского толка.

Отсюда главный запрет Февра: самый непростительный грех историка - анахронизм, приписывание людям прошлого наших мыслей. Поэтому и самые смелые эпизоды романа, вроде Телемского аббатства с его девизом «Делай что хочешь», по Февру надо читать через понятия, которые были у автора, а не через идеи Просвещения.

Вывод о Рабле потом оспаривали. Критики заметили, что словарь не равен мышлению, а эпоха не так однородна: микроисторики, прежде всего Карло Гинзбург с мельником Меноккио, нашли в той же Европе смелые еретические космологии. Совсем другое прочтение Рабле, через народный смех, дал Михаил Бахтин - см. статью о карнавализации. Но сам метод - начинать с вопроса о том, что было мыслимо, - пережил критику.

Февр и Блок: чем различались

Их часто пишут через дефис, хотя это были очень разные историки.

Разошлись они и в 1941 году: Блок предлагал приостановить журнал на время оккупации, Февр настоял на выпуске, и имя Блока из-за антиеврейских законов Виши пришлось убрать с обложки; сам Блок продолжал печататься под псевдонимом Фужер. После гибели друга Февр издал его «Ремесло историка» - о книге см. «Апологию истории», а о главном труде Блока - «Феодальное общество».

Частые ошибки

• Путать «Бои за историю» Февра с «Апологией истории» Блока: первое - сборник полемических статей, второе - незаконченный трактат о ремесле.
• Считать, что Февр отвергал факты и документы. Он отвергал их фетишизм, а критику источника сохранял и расширял понятие источника.
• Сводить программу к междисциплинарности. Стержень - проблема; союз наук лишь инструмент.
• Приписывать Февру «долгое время» и три уровня исторического времени - это Фернан Бродель.
• Подавать вывод о неверии Рабле как доказанный: он спорен, бесспорен метод.

FAQ

Когда вышли «Бои за историю» и есть ли русский перевод? Сборник издан в Париже в 1953 году, русский перевод вышел в 1991 году в серии «Памятники исторической мысли».

Что такое история-проблема простыми словами? Исследование, которое начинается с вопроса, а не с архива. Историк сам формулирует, что ищет, отбирает источники под вопрос и объясняет, как построил свои факты.

Чем Февр отличается от Броделя? Февр - первое поколение Анналов с упором на психологию и ментальности, Бродель - его ученик и преемник во главе VI секции Практической школы высших исследований, перенёсший центр тяжести на географию, экономику и долгое время.

Коротко

«Бои за историю» Люсьена Февра - сборник 1953 года, в котором собрана его полемика с историзирующей историей Ланглуа и Сеньобоса. Главная мысль: без проблемы нет истории, историк сам ставит вопрос и сам строит факты, используя любые следы прошлого и методы соседних наук. Отсюда программа истории чувствительности и понятие умственного инструментария, которое Февр проверил в книге о религии Рабле, запретив себе главный грех ремесла - анахронизм. От Блока его отличали эпоха, внимание к личности и психологии и полемический темперамент.