Апология истории Марка Блока: ремесло историка

«Папа, объясни мне, зачем нужна история» - с этого детского вопроса начинается книга, которую французский медиевист Марк Блок писал в 1941–1943 годах, скрываясь от оккупационных властей, и не успел дописать. «Апология истории, или Ремесло историка» вышла посмертно и стала самым читаемым введением в профессию: это не сборник приёмов, а разбор того, что вообще делает историк, когда работает с прошлым. Ниже - замысел книги, её ключевые понятия (наука о людях во времени, свидетельство помимо воли, критика источника, понимание вместо суждения) и типичные формулировки семинарских вопросов по ней. Если нужен разбор под свою тему, соберите запрос в форме.

Книга, написанная в подполье

Марк Блок (1886–1944) - медиевист, автор «Королей-чудотворцев» (1924) и «Феодального общества» (1939–1940), профессор Страсбурга и Сорбонны, вместе с Люсьеном Февром основавший в 1929 году журнал «Анналы». В 1940 году ветеран двух войн был отстранён от преподавания антисемитским законодательством Виши, с 1942-го работал в Сопротивлении, в июне 1944 года расстрелян под Лионом.

Рукопись писалась урывками, без библиотеки, во многом по памяти, в нескольких временных убежищах, и посвящена Февру. Он же издал текст в 1949 году под названием «Апология истории, или Ремесло историка»; критическое издание, подготовленное сыном историка Этьеном Блоком в 1993 году, вернуло авторское заглавие «Ремесло историка» и черновые пометы. Изложение обрывается на главе о причинности - перед нами не завершённая система, а рабочий манифест, и оценивать его нужно именно так.

Слово «апология» здесь означает не оправдание в бытовом смысле, а защитительную речь: книга отвечает на вопрос о полезности ремесла, заданный без всякого подвоха. Блок отвечает двумя ходами сразу - говорит о законной поэтической привлекательности прошлого и тут же требует, чтобы удовольствие не подменяло знания.

«Наука о людях во времени»: что изучает история

Школьное определение «история - наука о прошлом» Блок отвергает: прошлое само по себе не предмет, потому что не образует единства. Предмет истории - люди, точнее «люди во времени». Отсюда его знаменитый образ: хороший историк похож на людоеда из сказки - где пахнет человечиной, там его добыча.

Время в такой рамке не внешняя разграфлённая шкала, а «конкретная и живая» среда явлений. Из этого следуют два практических вывода. Первый: связь настоящего и прошлого двусторонняя. Непонимание настоящего рождается из неведения прошлого, но и прошлое остаётся немым для того, кто ничего не знает о живом человеке; отсюда правило понимать настоящее прошлым, а прошлое настоящим. Второй: граница между «историей» и «современностью» по календарной черте условна - событие вчерашнего дня изучается теми же приёмами, что и грамота XI века.

Историческое наблюдение: свидетельства намеренные и невольные

Историк почти никогда не наблюдает свой предмет прямо: между ним и событием всегда стоит след. Блок делит следы на два рода.

• Намеренные свидетельства - хроника, мемуары, официальный отчёт, надгробная надпись, речь. Их создавали для читателя, часто именно для потомков, и потому они заранее отобраны и отредактированы.
• Свидетельства помимо воли - счётная книга, приходский регистр крещений, опись имущества, деловое письмо, форма поля, черепок, топоним, планировка деревни. Их авторы не собирались ничего сообщать будущему.

Рассчитать для своей задачи

Вторые для Блока ценнее: то, что не рассчитано на нас, меньше искажено расчётом. Именно поэтому расширение круга источников - не техническая мелочь, а условие новых вопросов: цена ржи и межевой план говорят о хозяйстве больше, чем панегирик государю. Заодно рушится наивная иерархия «главных» и «второстепенных» документов: ценность следа определяется не его торжественностью, а поставленным вопросом.

Критика источника: техника сомнения

Критику Блок не выдумывает: её приёмы отработаны эрудитами XVII века - болландистами и Жаном Мабильоном, чей трактат «De re diplomatica» (1681) заложил дипломатику как науку о подлинности актов. Новое здесь - статус процедуры: критика не служебная операция перед «настоящей» историей, а её ядро.

Работают два вопроса подряд. Подлинно ли свидетельство, то есть является ли оно тем, чем себя объявляет (автор, дата, место)? И правдиво ли оно, то есть можно ли верить сообщённому? Подлинный документ бывает лживым, поддельный - точным в деталях быта.

Блок настаивает: обман и ошибка требуют разного объяснения. Подделка предполагает выгоду и адресата, а массовое заблуждение - среду, готовую его подхватить; он писал об этом ещё в статье «Ложные известия на войне» (1921), опираясь на окопный опыт. Отсюда предостережение против ложного подтверждения: совпадение двух свидетельств чаще означает общий источник или заимствование, чем независимое удостоверение факта.

Рассчитать для своей задачи

Понимать, а не судить

Самая цитируемая формула книги обращена к спорщикам о Французской революции: робеспьеристы и антиробеспьеристы, мы просим у вас пощады - скажите нам просто, кем был Робеспьер. Историк не судья: приговор закрывает вопрос, а объяснение его открывает. Это не призыв к безразличию - Блок писал в подполье и знал цену выбора, - а требование не подменять анализ раздачей оценок.

К той же теме относится его разбор номенклатуры. Слова историк получает от самих эпох: феодализм, буржуазия, капитализм, крепостное право. Каждый термин тащит за собой чужую оценку и границы применения, поэтому понятие приходится определять заново под свой материал, а не принимать как данность вместе со словом. Похожую осторожность с языком источника предлагает и герменевтика, где смысл целого перестраивается по мере чтения частей: см. герменевтический круг Гадамера.

Рассчитать для своей задачи

Причинность и идол истоков

Последняя, недописанная глава посвящена причине. Блок бьёт по двум привычкам. Первая - единственная причина: у исторического явления причин много, они разного порядка, и историк отбирает их сообразно вопросу, а не потому, что одна «настоящая».

Вторая - идол истоков, смешение происхождения с объяснением. Указать иудейские корни христианства не значит объяснить, почему оно распространилось в Римской империи; происхождение отвечает на вопрос «откуда», а объяснение - на вопрос «почему именно здесь и тогда». В той же логике устроено предостережение против ретроспективной иллюзии: зная исход, легко счесть его неизбежным и достроить причины задним числом.

Место книги в историографии

«Апология истории» - теоретическое завещание первого поколения школы Анналов: расширенное понятие источника, история-проблема вместо истории-рассказа, союз с общественными науками. Но книга работает и отдельно от направления - как введение в профессию, на котором выросли и те, кто с Анналами спорил, включая исследователей новой социальной истории. В российской традиции текст известен по переводам под редакцией Арона Гуревича, чьи «Категории средневековой культуры» прямо продолжают линию Блока.

Частые ошибки

• Пересказывать книгу как учебник методологии. Это незаконченное эссе с личной интонацией; вопрос «зачем нужна история» в нём важнее любого перечня приёмов.
• Понимать «апологию» как оправдание перед обвинителем. Жанр здесь - защитительная речь о пользе ремесла, а не покаяние.
• Путать критику подлинности и критику правдивости. Подлинный документ может лгать, подделка - верно передавать бытовые детали.
• Считать «понимать, а не судить» отказом от нравственной позиции. Речь о рабочем правиле исследователя, а не о безразличии к тому, что он изучает.
• Приписывать книге теорию долгого времени. Три времени - это Бродель и второе поколение Анналов, у Блока такой схемы нет.

FAQ

Когда написана и когда издана «Апология истории»? Текст создан в 1941–1943 годах в оккупированной Франции и оставлен незаконченным; Люсьен Февр издал его в 1949 году, а критическое издание Этьена Блока с авторским заглавием «Ремесло историка» вышло в 1993 году.

Что значит «история - наука о людях во времени»? Предмет истории не прошлое как таковое, а люди, взятые в изменении. Прошлое не образует самостоятельного единства, а время не внешняя шкала, поэтому историк изучает человеческие действия и представления в их длительности, включая совсем недавние.

Чем свидетельство помимо воли отличается от намеренного? Намеренное создавалось, чтобы о нём узнали: хроника, мемуары, отчёт. Невольное возникло по ходу дела и никому ничего не сообщало: счётная запись, метрическая книга, форма поля, черепок. Второе меньше отредактировано расчётом на читателя и потому часто надёжнее.

Коротко

«Апология истории» отвечает на вопрос о пользе истории через описание ремесла. История для Блока - наука о людях во времени, а не о прошлом; работает она по следам, среди которых невольные свидетельства ценнее парадных; критика источника разводит подлинность и правдивость и объясняет ложь и ошибку по-разному; анализ требует понимания вместо приговора и осторожности со словами эпохи; причин у события много, а происхождение не заменяет объяснения. Книга оборвана на середине, и это часть её смысла: ремесло описано как незавершённая работа, которую каждый историк доделывает сам.