Герменевтический круг у Гадамера

Когда мы пытаемся понять старый текст - Платона, Евангелие, статью Конституции - мы попадаем в странную ситуацию: чтобы понять часть, нужно уже понимать целое, а целое складывается только из понятых частей. Эту фигуру и называют герменевтическим кругом. У Ганса-Георга Гадамера в «Истине и методе» (1960) круг перестаёт быть методической ловушкой и становится позитивным условием любого понимания.

От Шлейермахера и Дильтея к бытийному кругу Хайдеггера

Сам образ круга идёт из филологической герменевтики XIX века. Фридрих Шлейермахер описывал его технически: чтобы понять отдельную фразу, нужно держать в голове замысел всего сочинения, а замысел восстанавливается из фраз. Вильгельм Дильтей перенёс схему на «науки о духе»: историк реконструирует эпоху из документов и одновременно читает документы через гипотезу об эпохе. У обоих круг - это методическая трудность, которую желательно сократить до приемлемой погрешности.

Радикальный сдвиг сделал Мартин Хайдеггер в «Бытии и времени» (1927). Круг для него - не свойство филологического метода, а структура самого Dasein: понимание принадлежит способу человеческого бытия, а не одной из познавательных операций. «Решающим является не выйти из круга, а правильно в него войти». Гадамер берёт этот тезис и переводит его из фундаментальной онтологии обратно в плоскость интерпретации текстов, истории и искусства.

Герменевтический круг в «Истине и методе»

«Истина и метод» строится как развёрнутая полемика с идеалом метода, унаследованным от Просвещения и неокантианства. Гадамер показывает: гуманитарные науки не сводятся к процедуре, гарантирующей результат, как в естествознании. Понимание текста, произведения искусства, исторического события - это событие истины, которое случается в самом процессе интерпретации, а не достаётся как награда за правильно соблюдённый алгоритм.

Герменевтический круг у Гадамера - главный механизм этого события. Интерпретатор приходит к тексту с набором предпонятий о теме, жанре, эпохе. Эти предпонятия не помеха: без них текст просто немой набор знаков. Чтение проверяет предпонятия - какие-то подтверждаются, какие-то срываются и заменяются другими. На каждом новом витке смысл частей уточняется через гипотезу о целом, а гипотеза о целом перестраивается под напором частей. Круг не замыкается, а движется по спирали и продуктивен именно потому, что не замыкается.

Предпонимание и реабилитация предрассудка

Ключевое понятие здесь - предпонимание (Vorverständnis), оно же предрассудок (Vorurteil). Просвещение приучило нас слышать в слове «предрассудок» что-то постыдное: то, что мешает чистому, ничем не нагруженному разуму. Гадамер делает встречный ход: «предрассудок против предрассудков» сам есть предрассудок Просвещения. Любое понимание начинается из уже-понятого; чистого, нулевого взгляда на текст не существует и в принципе не может существовать.

Это не значит, что любое предпонимание одинаково хорошо. Гадамер различает «истинные» и «ложные» предрассудки - не по списку, а по тому, выдерживают они встречу с текстом или нет. Текст имеет силу остановить интерпретатора: фрагмент сопротивляется, не складывается с гипотезой, и тогда приходится менять не текст, а себя. Способность давать тексту сказать своё, а не подкладывать ему ответы - это и есть герменевтическая дисциплина.

Горизонт и слияние горизонтов

Чтобы описать встречу читателя и текста, Гадамер вводит понятие горизонта. Горизонт - это весь объём того, что можно увидеть из определённой точки: язык, эпоха, биография, традиция. У текста - свой горизонт, у современного интерпретатора - свой. Они не совпадают, и эта дистанция (Zeitenabstand) не вычитается, а используется: она позволяет увидеть в тексте то, что не видели сами современники.

Слияние горизонтов (Horizontverschmelzung) - центральное понятие гадамеровской герменевтики. Это не растворение одного горизонта в другом и не реконструкция «исходного» смысла, как у романтиков. Это образование третьего, общего горизонта, в котором текст начинает говорить о деле, важном здесь и сейчас. Поэтому каждое серьёзное прочтение классики - событие: оно не воспроизводит прошлое и не проецирует на него настоящее, а порождает новый смысл.

Действенно-историческое сознание и роль традиции

Действенно-историческое сознание (Wirkungsgeschichtliches Bewußtsein) - самое трудное и важное понятие «Истины и метода». Действенная история - это не история объекта (как, например, был воспринят «Гамлет» в XVII–XXI веках), а тот факт, что вся история восприятия уже встроена в горизонт сегодняшнего читателя. Мы не выбираем, читать ли «Гамлета» через шекспироведение, психоанализ, постколониальную критику - мы уже читаем его так, даже если никогда о них не слышали.

Отсюда - реабилитация традиции, ещё один контр-просвещенческий ход. Традиция для Гадамера не оковы и не музей, а живая среда, в которой только и возможен разговор поколений. Понимание состоится тогда, когда интерпретатор сознательно входит в традицию, отдаёт себе отчёт в своей встроенности и одновременно сохраняет внимание к тому, как текст её модифицирует.

Спор с Бетти и Хабермасом

Не все приняли этот ход. Эмилио Бетти, итальянский юрист и теоретик интерпретации, защищал классический идеал объективности: задача герменевтики - реконструировать намерение автора, а не порождать новый смысл. Гадамер ответил, что объективность в гуманитарном знании невозможна как нейтральная позиция; притязание на неё лишь маскирует собственные предрассудки исследователя.

Юрген Хабермас в 1960-е раскритиковал Гадамера с другой стороны: реабилитация традиции игнорирует, что традиция бывает идеологически искажена системами власти. Если понимать - это всегда продолжать традицию, то критика идеологии становится невозможной. Гадамер согласился частично: коммуникация может быть искажена, но обнаруживается это всё равно изнутри понимания, а не из позиции внеисторического наблюдателя. Спор продолжается до сих пор и важен сам по себе как пример герменевтической работы.

Применение: литература, история, право

Герменевтический круг Гадамера давно вышел за пределы философии. В литературоведении он лежит в основе рецептивной эстетики Ханса Роберта Яусса: история литературы - это история сменяющихся горизонтов ожидания. В исторической науке он стоит за тезисом, что любое описание прошлого ведётся из перспективы настоящего и эта перспектива - не помеха, а инструмент.

Особенно продуктивен круг в юриспруденции. Судья применяет закон к новому случаю: норма уточняется через казус, казус квалифицируется через норму. Это не «подведение под понятие», как воображала классическая догматика, а герменевтический акт. Гадамер прямо называл юридическую интерпретацию образцовой моделью понимания вообще - потому что в ней нельзя «отложить» применение, оно встроено в само толкование.

Частые ошибки

• Путать круг Шлейермахера и круг Гадамера. Первый - методическая трудность, которую желательно сократить. Второй - позитивная структура понимания, без которой смысл не возникает вообще.
• Принимать слияние горизонтов за «поставить себя на место автора». Гадамер ровно противоположен этой романтической установке: возможен только третий горизонт, не возвращение в первый.
• Считать предрассудок (Vorurteil) недостатком, который нужно устранить. У Гадамера предпонимание - условие возможности понимания, а не его помеха.
• Использовать действенно-историческое сознание как синоним «истории рецепции». Это не история объекта, а структура сегодняшнего понимающего сознания, уже сформированного историей восприятия.
• Сводить герменевтику к «текстуальной» дисциплине. Гадамер показывает, что круг работает на любом понимании - собеседника, произведения искусства, правовой нормы, собственной биографии.

FAQ

Чем герменевтический круг Гадамера отличается от круга Шлейермахера? У Шлейермахера круг - техническая трудность филологической работы: чтобы понять часть, нужно знать целое, а целое складывается из частей. У Гадамера круг - онтологическая структура понимания: предпонимание необходимо, а движение от части к целому и обратно происходит не как методическая операция, а как событие смысла, порождающее новый горизонт.

Что такое слияние горизонтов и зачем оно нужно? Горизонт - объём видимого из определённой исторической, языковой и биографической точки. У текста и читателя горизонты разные, и эта дистанция продуктивна. Слияние горизонтов - образование общего третьего горизонта, в котором текст начинает говорить о вещах, значимых для современного читателя. Это не реконструкция первоначального смысла и не его модернизация, а живое событие интерпретации.

Зачем Гадамер «реабилитирует предрассудок» - это же ненаучно? Гадамер показывает, что «непредвзятый» взгляд - миф Просвещения: понимание всегда стартует из уже-понятого. Реабилитация предрассудка не значит, что любое предпонимание хорошо: текст имеет силу опровергнуть гипотезу читателя. Различение «истинных» и «ложных» предрассудков проводится не списком, а самим ходом интерпретации.

Коротко

Герменевтический круг у Гадамера - не методическая трудность, а позитивное условие всякого понимания. Интерпретатор приходит к тексту с предпониманием, движется от частей к целому и обратно, и в этом движении его горизонт сливается с горизонтом текста, образуя новый, третий горизонт. Действенно-историческое сознание напоминает, что вся история восприятия уже встроена в наш сегодняшний взгляд, а традиция - не оковы, а живая среда разговора поколений. Это и делает «Истину и метод» одной из главных книг гуманитарного XX века.