Новая социальная история: история снизу и цифры

Новая социальная история - общее имя для перестройки исторической науки в 1950–1970-е годы, когда предметом исследования вместо правителей и договоров стало само общество: классы и слои, семья и домохозяйство, доходы, миграции, грамотность, протест. В отличие от прежней истории быта и нравов, новая социальная история пришла с теорией, заимствованной у социологии и экономики, и с массовыми источниками, которые можно считать. За два десятилетия она стала мейнстримом на трёх континентах, а к концу 1980-х пережила громкий кризис. Ниже разберём, откуда она выросла, чем различаются её британская, американская и немецкая версии, какими методами работает и что от неё осталось. Если разбор нужен под конкретную формулировку из вашего курса, соберите запрос в форме.

Что называют новой социальной историей

Социальная история существовала и раньше, но выглядела иначе. Джордж Тревельян в «Английской социальной истории» (1944) определил её знаменитой формулой: это история с изъятой из неё политикой - нравы, жилище, одежда, досуг, живописные подробности жизни предков. Такая история описывала, но не объясняла.

Новая социальная история отличается четырьмя чертами:

• общество как предмет, а не фон: изучаются структуры и отношения - классовые, семейные, поселенческие, а не колорит эпохи;
• объяснение через социальные науки: понятия берутся у Маркса, Вебера, Дюркгейма, демографии и экономики, гипотеза формулируется заранее;
• массовые и серийные источники вместо единичного документа: метрические книги, переписи, налоговые списки;
• внимание к тем, кто не писал мемуаров: крестьянам, рабочим, женщинам, мигрантам, преступникам.

Ключевое слово здесь - «новая»: обновилась не тематика, а способ задавать вопрос. Историк спрашивает не «как жили», а «почему общество устроено так и что изменилось».

Откуда выросла: Анналы, марксизм и социальные науки

Первый корень - французский. Школа Анналов ещё с 1929 года требовала проблемной истории вместо повествовательной и ввела в оборот серийные источники; Эрнест Лабрусс в 1930–1940-е построил ряды цен и заработной платы за XVIII век и связал их с революционным кризисом. Новая социальная история 1960-х подхватила этот аппарат, но перенесла акцент с климата и конъюнктуры на социальные группы и конфликт.

Второй корень - марксистский. В Британии Группа историков компартии (1946–1956) свела вместе Эрика Хобсбаума, Кристофера Хилла, Джорджа Рюде, Эдварда Томпсона и Родни Хилтона. В 1952 году они основали журнал Past & Present, ставший главной площадкой направления, а после 1956 года ушли из партии, сохранив марксистский вопрос о классе, но отказавшись от догматики.

Третий корень - американская вера в социальные науки: количественные методы, гипотезы и проверяемые модели. Их институциями стали журнал Journal of Interdisciplinary History (1970) и Ассоциация социально-научной истории (1976).

История снизу: британская версия

Программной книгой направления считают «Становление английского рабочего класса» Эдварда Томпсона (1963). Его тезис: класс - не вещь и не строка в таблице занятий, а исторический процесс, отношение, которое люди проживают и осознают в культуре и борьбе. Отсюда знаменитая задача - спасти бедного чулочника и «устаревшего» ремесленника от чудовищной снисходительности потомков.

Рассчитать для своей задачи

Рядом встают другие работы. Джордж Рюде в «Толпе во Французской революции» (1959) показал, что участники хлебных бунтов - не сброд, а ремесленники и лавочники с понятной логикой действий. Хобсбаум в «Примитивных бунтарях» (1959) описал разбойников и сектантов как архаические формы социального протеста. Сам Томпсон в статье о моральной экономии английской толпы (1971) объяснил продовольственные бунты не голодом как таковым, а нарушением привычных норм справедливой цены. В 1976 году появился History Workshop Journal Рафаэля Сэмюэла - площадка «истории снизу», куда писали не только профессора, но и рабочие-краеведы.

Цифры и структуры: клиометрия и историческая демография

Американская и кембриджская ветви делали ставку на счёт. Кембриджская группа по истории населения и социальной структуры (1964, Питер Ласлетт и Энтони Ригли) методом восстановления семей по метрическим книгам разрушила устойчивый миф о большой патриархальной семье доиндустриальной Англии: средний размер домохозяйства держался около 4,75 человека, а семья была преимущественно нуклеарной. Итог этой работы - «История населения Англии, 1541–1871» (1981), где численность и рождаемость реконструированы обратным проецированием.

Стефан Тернстром в «Бедности и прогрессе» (1964) связал записи переписей и городских справочников и измерил реальную социальную мобильность рабочих Ньюберипорта - она оказалась куда скромнее американской мечты. Роберт Фогель и Стэнли Энгерман в «Времени на кресте» (1974) применили к рабству экономические модели и вызвали самый громкий методологический скандал десятилетия.

Базовый инструмент этих работ - таблица мобильности, где доля выходцев из слоя $i$, оказавшихся в слое $j$, считается как

$p_{ij} = \frac{n_{ij}}{n_{i\cdot}}, \qquad \sum_j p_{ij} = 1$

Сравнение строк такой таблицы показывает, насколько происхождение предопределяет положение - вопрос, который социология обсуждает через понятия классовой структуры и капиталов.

Рассчитать для своей задачи

Билефельдская школа: общество как целое

Немецкая версия называлась исторической социальной наукой. Ханс Ульрих Велер и Юрген Кокка в Билефельдском университете и журнале Geschichte und Gesellschaft (1975) отвергли традиционный историзм с его культом государства и уникального события и предложили Gesellschaftsgeschichte - историю общества как целого, где хозяйство, господство и культура объясняются вместе, а понятийный аппарат берётся у Вебера и Маркса. Практическим приложением стал тезис об особом германском пути: модернизация экономики без модернизации политических элит объясняла катастрофу 1933 года.

С 1980-х школу теснила «история повседневности» Альфа Людтке и Луца Нитхаммера, которая вернула в кадр опыт отдельного человека и устные свидетельства, а британцы Дэвид Блэкборн и Джефф Или (1984) разобрали сам тезис об особом пути.

Источники и методы

Практический профиль направления узнаётся по источникам: метрические книги приходов, переписи и ревизские сказки, налоговые и рекрутские списки, завещания и брачные контракты, судебные протоколы, фабричные ведомости, позже - интервью устной истории. Основные приёмы: номинативная связка записей о человеке из разных списков, восстановление семей, выборка, просопография (коллективная биография группы), таблицы мобильности и картирование.

Кризис и культурный поворот

Уже в 1979 году Лоуренс Стоун зафиксировал «возрождение нарратива»: структуры и цифры перестали удовлетворять. Гарет Стедман Джонс в «Языках класса» (1983) показал, что чартизм лучше объясняется политическим языком, а не социальным положением участников. Джоан Скотт в статье о гендере как категории исторического анализа (1986) потребовала видеть в социальных категориях результат означивания, а не данность. Параллельно микроистория Карло Гинзбурга и Джованни Леви меняла масштаб, а «новая культурная история» Линн Хант (1989) перехватывала повестку.

Рассчитать для своей задачи

Итог не смерть, а растворение: словарь новой социальной истории - класс, мобильность, домохозяйство, серийные данные - стал общим достоянием и перестал быть отдельным флагом. В 2000-е количественный подход вернулся через глобальную историю, историю неравенства и цифровые базы данных.

Частые ошибки

• Путать со «старой» социальной историей. Описание быта, костюма и праздников без вопроса о структуре - это Тревельян, а не новая социальная история.
• Сводить всё к школе Анналов. Анналы - предшественник и один из корней, но британская «история снизу» и билефельдская школа выросли из марксизма и немецкой социологии.
• Считать, что «история снизу» - только про рабочих. Метод одинаково применим к крестьянам, женщинам, солдатам, мигрантам, пациентам, заключённым.
• Смешивать количественную историю и клиометрию. Считать могут все; клиометрия - это ещё и экономическая модель с проверкой контрфактических сценариев.
• Писать, что направление исчезло. Оно потеряло монополию после культурного поворота, но его методы остались в обиходе.

FAQ

Чем новая социальная история отличается от школы Анналов? Анналы шире по замыслу (тотальная история, включая климат и ментальности) и старше на тридцать лет. Новая социальная история уже по фокусу: её центр - социальная структура, класс и конфликт, а теоретический язык чаще марксистский или веберианский.

Кто придумал «историю снизу»? Выражение закрепилось за британскими марксистами: статью с таким названием опубликовал Эдвард Томпсон в 1966 году, а образцом жанра стало «Становление английского рабочего класса». Ранний аналог - работы Джорджа Лефевра о крестьянах Французской революции.

Почему социальную историю потеснила культурная? Критики показали, что социальные категории не даны заранее, а конструируются языком и практикой; количественные ряды не отвечают на вопрос о смысле. Отсюда переход к анализу значений - логике, знакомой по социальному конструированию реальности.

Коротко

Новая социальная история - способ писать историю общества, а не правителей: с гипотезой из социальных наук, массовыми источниками и счётом. Её три главные версии - британская «история снизу» с ключевой книгой Томпсона 1963 года, американская социально-научная история с клиометрией и демографией, немецкая Gesellschaftsgeschichte билефельдской школы. С середины 1980-х направление уступило первенство культурной истории, но его понятия и приёмы стали базовыми для профессии.