Общая воля Руссо: чем она отличается от воли всех

«Об общественном договоре» обычно цитируют одной фразой про оковы и на этом останавливаются. Между тем ядро трактата 1762 года - понятие общей воли (volonté générale): именно она превращает скопление людей в народ, а подчинение закону - в форму свободы. Разбираем по порядку: отличие от воли всех, свойства суверенитета, формулу о принуждении к свободе и обвинение в тоталитаризме. Собрать разбор под свою формулировку темы помогает инструмент ниже.

Общая воля Руссо: задача, которую решает трактат

В первой книге «Об общественном договоре, или Принципов политического права» (1762) Руссо, спорящий с французскими материалистами о природе человека, ставит задачу, из которой вырастает всё остальное: найти форму объединения, которая защищает личность и имущество каждого общей силой и при которой каждый, соединяясь со всеми, повинуется однако лишь самому себе и остаётся столь же свободным, как прежде.

Решение - полное отчуждение каждого участника со всеми его правами в пользу всей общины. Парадокс здесь только на вид: раз отдают все и всё, никто не отдаёт себя никому в отдельности, а условия для всех одинаковы. Из акта договора рождается «моральное и коллективное тело» со своей жизнью и волей; эта воля тела и есть общая.

Отсюда определение закона: закон есть акт общей воли, общий дважды, по источнику и по предмету. Постановлять что-либо о конкретном человеке общая воля не может: как только предмет становится частным, воля перестаёт быть общей. Это рабочее ограничение, к нему мы вернёмся в разделе о тоталитаризме.

Договорная традиция здесь резко расходится. У Гоббса право управлять собой переносится на третье лицо, и суверен стороной соглашения не является (подробнее - общественный договор Гоббса); у Руссо отчуждение идёт в пользу всех сразу, а суверен и есть народ в его законодательном качестве.

Воля всех и общая воля: в чём разница

Это главное различение книги, и путают его чаще всего. Во второй книге Руссо пишет прямо: между волей всех и общей волей нередко есть немалое различие, потому что вторая имеет в виду только общий интерес, а первая - интерес частный и есть лишь сумма изъявлений воли отдельных лиц.

Дальше идёт арифметическая метафора: отбросьте из этих изъявлений взаимно уничтожающиеся крайности, и в остатке сложения разностей получится общая воля. Формально:

$V_{\text{всех}} = \sum_{i=1}^{n} v_i, \qquad V_{\text{общая}} = \sum_{i=1}^{n} v_i - \sum_{i=1}^{n} e_i$

где $v_i$ - воля отдельного гражданина, $e_i$ - та её часть, которая выражает личный интерес и гасится противоположным интересом соседа. Общая воля - не большинство голосов и не компромисс между группами, а остаток, из которого частное вычтено.

Отсюда условия, при которых голосование способно её выявить: граждане судят самостоятельно и не сговариваются, а различия интересов достаточно мелки, чтобы гаситься. Иначе подсчёт даёт волю всех или волю сильнейшей группы.

Почему общая воля всегда права, а народ ошибается

Тезис «общая воля всегда права» звучит как мистика, пока не увидеть, что это утверждение по определению, а не по факту. Общая воля - воля, направленная на общий интерес; направленная на частный, она уже не общая. Права она в том же смысле, в каком прямая линия пряма.

Но из этого не следует, что решения народного собрания всегда верны. Формула Руссо: народ хочет блага всегда, но не всегда его видит; народ не развращают, но часто обманывают.

Отсюда понимание голосования в четвёртой книге. Гражданина спрашивают не о том, нравится ли ему предложение, а о том, соответствует ли оно общей воле, которая есть и его воля. Голос - суждение, а не предпочтение, и оставшийся в меньшинстве узнаёт не что его переспорили, а что он ошибся, приняв за общую волю нечто иное. У этой логики есть цена: гражданину не остаётся законного языка, чтобы сказать «я не ошибся, я просто не согласен».

Неотчуждаемость и неделимость суверенитета

Из природы общей воли Руссо выводит два свойства суверенитета. Он неотчуждаем: власть передать можно, волю - нет. И он неделим, потому что воля либо общая, либо не общая; расчленение суверенитета на законодательную, исполнительную и судебную власти Руссо считает ошибкой оптики, при которой части одной власти принимают за отдельные власти. Сравнить построения удобно с разделением властей у Монтескьё и с более ранним суверенитетом по Бодену, где неделимость обосновывалась иначе.

Рассчитать для своей задачи

Практический вывод самый радикальный в книге: суверенитет непредставим. Депутаты не представители народа, а лишь его уполномоченные; закон, не утверждённый народом лично, недействителен. Отсюда знаменитый выпад: английский народ считает себя свободным, но свободен лишь в день выборов членов парламента, а как только они избраны, он раб. Правительство при этом не сторона договора, а служитель, которого суверен вправе ограничить и сменить.

Частные ассоциации: почему Руссо против групп

Условие, при котором подсчёт голосов даёт общую волю, - отсутствие внутри государства сплочённых частичных обществ. У любой ассоциации есть своя воля, общая для её членов и частная по отношению к государству. Как только такие группы складываются, голосов становится не столько, сколько граждан, а столько, сколько групп, и результат выражает уже не общее благо.

Рассчитать для своей задачи

Отсюда требование не допускать частных обществ, а если они уже есть - умножать их число и уравнивать силы, чтобы ни одна не перевешивала. Партии в XVIII веке воспринимались как фракции, то есть как порча общего дела, и именно этот пункт хуже всего пережил время: современные модели демократии строятся на конкуренции организованных интересов, а не на их запрете.

Сюда же примыкает имущественное условие: общая воля выживает лишь при относительном равенстве, когда ни один гражданин не настолько богат, чтобы купить другого, и ни один не настолько беден, чтобы продать себя.

Принуждение к свободе: как читать спорную формулу

Самая цитируемая строка трактата: тот, кто откажется повиноваться общей воле, будет к этому принуждён всем организмом, а это значит лишь, что его силой заставят быть свободным.

Рассчитать для своей задачи

В седьмой главе первой книги формула решает узкую задачу - проблему безбилетника: человек хочет пользоваться правами гражданина, не исполняя обязанностей подданного, то есть налоги пусть платят другие, а защита достанется всем. Принуждение здесь относится к исполнению закона, а не к образу мыслей.

Второй пласт - моральная свобода. Естественную свободу договор меняет на гражданскую и моральную, а последняя есть повиновение закону, который человек сам себе предписал; влечение одного лишь аппетита Руссо называет рабством. Заставляя гражданина исполнять закон, которому тот был соавтором, община возвращает его к собственной воле.

Слабое место видно сразу: формула предполагает, что истинную волю человека можно знать лучше него самого. На этом строил критику Исайя Берлин в «Двух понятиях свободы» (1958): позитивная свобода превращается в право принуждать ради «настоящего я».

Законодатель и гражданская религия

Если народ хочет блага, но не всегда его видит, кто-то должен помочь ему увидеть. Эту роль играет законодатель - фигура вне институтов: он не имеет власти, не голосует, ничего не решает, а лишь предлагает учреждения. Отсюда тезис, что для законов народу нужны боги, и ссылка древних законодателей на авторитет неба.

Ту же нехватку внутренней связи закрывает гражданская религия из восьмой главы четвёртой книги: минимальный набор догматов (бытие божества, будущая жизнь, святость общественного договора и законов) при единственном запрете - на нетерпимость. Судьбу этой идеи от Руссо до Роберта Белла разбирает статья про гражданскую религию.

Тоталитарная демократия: обвинение и возражения

Обвинение сформулировал Джейкоб Талмон в «Истоках тоталитарной демократии» (1952): у Руссо демократия становится мессианской, поскольку предполагает единственно верную волю, а несогласие превращается в ошибку, подлежащую исправлению. В том же ряду упрёк Бенжамена Констана (1819): Руссо перенёс на большие современные государства античную коллективную свободу, забыв о свободе частной, из которой вырос либерализм.

Возражения весомы. Общая воля ограничена по предмету: решения о конкретном лице она выносить не может, а значит не даёт инструмента для расправы над меньшинством. Руссо резко ограничивает правительство и запрещает представительство, то есть лишает опоры ту машину, которой пользуются диктатуры. Историки мысли, прежде всего Робер Дерате, показали, что он работает внутри школы естественного права, а не изобретает культ государства. Наконец, делиберативная традиция читает общую волю как результат публичного обсуждения при равных условиях, а не как субстанцию, которую угадывают за народ.

Частые ошибки

• Отождествлять общую волю с мнением большинства. Большинство - лишь процедура выявления; воля сильной группы не становится общей от того, что за неё проголосовали.
• Считать волю всех синонимом общей воли. Это противопоставленные понятия: сумма частных воль против того, что остаётся после вычета частного.
• Приписывать Руссо разделение властей. Он его прямо отвергает как расчленение неделимого суверенитета.
• Читать «принуждение к свободе» как оправдание террора. В тексте это ответ безбилетнику и часть учения о моральной свободе.
• Смешивать суверена и правительство. Правительство у Руссо служитель, а не носитель суверенитета.

FAQ

Чем общая воля отличается от воли всех простыми словами? Воля всех - сумма того, чего хотят отдельные люди, вместе с их частными интересами. Общая воля - то, что остаётся, когда противоположные частные интересы взаимно гасятся. Первая может ошибаться сколько угодно, вторая права по определению, но её ещё нужно распознать.

Почему общая воля всегда права, если народ принимает плохие законы? Правота относится к направленности воли, а не к качеству суждения. Дурное решение означает, что собрание ошиблось в распознавании общей воли, а не что общая воля была дурной.

Можно ли передать общую волю депутатам? По Руссо нет: власть передаётся, воля не передаётся, поэтому суверенитет непредставим, а закон, не утверждённый народом лично, недействителен. Этот пункт делает теорию неудобной для представительных систем.

Коротко

Общая воля Руссо - воля политического тела, направленная на общий интерес, и противопоставленная воле всех как сумме частных воль. Из её природы выводятся неотчуждаемость и неделимость суверенитета, отказ от представительства, недоверие к частным ассоциациям и формула о принуждении к свободе, где принуждение касается исполнения закона, а не образа мыслей. Обвинение в тоталитарной демократии опирается на реальные трудности теории, но упирается в её собственное ограничение: общая воля не может иметь частный предмет.