Материальная цивилизация Броделя: три тома и три этажа

Трилогия Фернана Броделя «Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV-XVIII вв.» задаёт вопрос, который учебники обычно пропускают: как жило большинство людей до промышленной революции и где в этом мире помещался капитализм. Ответ у Броделя неожиданный. Экономика похожа на дом из трёх этажей: внизу привычная жизнь, которая почти обходится без денег, посередине открытый рынок, наверху узкий слой крупных дельцов, которые рынок обходят. Различать этажи удобнее всего на конкретных случаях: инструмент ниже раскладывает любое явление по пяти признакам обмена.

Трилогия и её замысел

Идея книги пришла не от самого Броделя. В начале 1950-х Люсьен Февр предложил ему написать для серии «Судьбы мира» том по экономической истории доиндустриальной Европы, а себе оставил том о мыслях и верованиях. Февр умер в 1956 году, свою часть так и не написал, а замысел Броделя за два десятилетия разросся в три тома.

Первый вариант вышел в 1967 году одной книгой под названием «Материальная цивилизация и капитализм». В 1979 году Бродель выпустил переработанную трилогию целиком:

• т. 1 «Структуры повседневности: возможное и невозможное»;
• т. 2 «Игры обмена»;
• т. 3 «Время мира».

По-русски трилогия выходила в издательстве «Прогресс» с 1986 по 1992 год. Короткое авторское изложение всей схемы есть в трёх лекциях, прочитанных в Университете Джонса Хопкинса в 1976 году и изданных по-французски как «Динамика капитализма» (1985).

Мысль о нескольких скоростях исторического времени Бродель развил раньше, в «Средиземноморье» и в статье о большой длительности; она подробно разобрана в материале о школе Анналов. В «Материальной цивилизации» тот же приём перенесён со времени на хозяйство.

«Структуры повседневности»: границы возможного

Первый том - инвентарь жизни людей XV-XVIII веков: сколько их было, что они ели и пили, во что одевались, как строили дома, какой энергией пользовались, чем платили и как выглядели города. Бродель начинает с численности населения, потому что она определяет почти всё остальное, а доиндустриальный мир то и дело упирается в голод и эпидемии.

Центральное понятие тома - граница возможного. Урожаи зерна низки, энергия - это мускулы людей и животных, вода, ветер и дерево, транспорт медленный и дорогой. Под этим потолком общества столетиями повторяют одни и те же жесты. Бродель пишет о «растениях цивилизации»: пшеница, рис и кукуруза не просто кормят Европу, Азию и Америку, а задают распорядок труда, плотность населения и даже устройство власти. Сахар, кофе, табак и пряности долго остаются роскошью меньшинства.

Этот привычный, почти бессознательный слой Бродель называет материальной жизнью. Сюда входят самопотребление, натуральный обмен, домашнее ремесло. Мишель де Серто позже тоже смотрел на повседневность, но с другой стороны, видя в ней изобретательные тактики обычных людей. У Броделя повседневность прежде всего ограничение, а не свобода.

«Игры обмена»: рынок и противорынок

Второй том переходит от производства к обмену: рынки, ярмарки, лавки, разносчики, биржи. Здесь Бродель вводит различение, которое сделало книгу знаменитой.

Есть обмен первого типа: обычный рынок на городской площади, где крестьянин продаёт овощи горожанину. Он прозрачен, цены известны всем, продавцов много, а город следит за правилами торговли. Это и есть рыночная экономика в узком смысле, сфера конкуренции и расчёта.

И есть обмен второго типа, который Бродель называет противорынком. Купец скупает шерсть или зерно прямо у производителя, в обход ярмарки, платит авансом, везёт товар за сотни километров и продаёт там, где цен никто, кроме него, не знает. Такие сделки непрозрачны и держатся на кредите, неравном знании и связях с властью. Прибыль здесь приносит не конкуренция, а её отсутствие.

Отсюда тезис, ради которого стоит читать том: капиталист у Броделя не специализирован. Он переходит из торговли в финансы, из финансов в землю или ремесло, смотря где выше прибыль, и его родная стихия - обращение, прежде всего дальняя торговля и кредит. В производство крупный капитал до XIX века заходит редко и неохотно.

Три этажа экономики

Вся трилогия держится на метафоре дома с тремя этажами.

Рассчитать для своей задачи

Нижний этаж самый широкий: на нём живёт большинство населения. Верхний самый узкий, но именно там сосредоточены деньги и решения. Этажи не отменяют друг друга: капитализм стоит на рынке и кормится им, а рынок лишь частично охватывает материальную жизнь. Бродель подчёркивал, что схема не устарела и после промышленной революции: верхний этаж остаётся зоной, где, по его словам, бродят крупные хищники и действует закон джунглей.

«Время мира»: мир-экономика и смена центров

Третий том переходит от обмена к пространству. Бродель различает мировую экономику, то есть рынок всей планеты, и мир-экономику: часть мира, которая хозяйственно самодостаточна и связана внутренним обменом. Мир-экономики существовали задолго до Нового времени, и у каждой три устойчивых свойства: медленно меняющиеся границы, господствующий город в центре и деление на зоны.

Рассчитать для своей задачи

В центре находится город, где сходятся товары, информация и кредит, а цены и уровень жизни выше всего. Вокруг лежат промежуточные зоны, дальше тянется обширная периферия, где труд дёшев и нередко несвободен. Второе издание крепостного права в Восточной Европе и плантационное рабство в Америке Бродель прямо связывает с обслуживанием центра.

Центр европейской мир-экономики не стоял на месте. Бродель прослеживает эстафету:

1. Венеция, с конца XIV века, после победы над Генуей;
2. Антверпен, примерно с 1500 года, через который шли португальский перец и южнонемецкое серебро;
3. Генуя, «век генуэзцев» (примерно 1557-1627), когда её банкиры распоряжались испанским серебром;
4. Амстердам, с начала XVII века почти до конца XVIII, последний город-центр в старом смысле;
5. Лондон, с конца XVIII века, опиравшийся уже не на город, а на национальный рынок Англии.

Смене центра, по Броделю, предшествует «признак осени»: когда торговля перестаёт приносить прежнюю прибыль, капитал уходит в финансы. Это наблюдение позже развернул Джованни Арриги в книге «Долгий двадцатый век» (1994).

Схему зон одновременно разрабатывал Иммануил Валлерстайн, и влияние было взаимным. Разница в масштабе: у Валлерстайна одна капиталистическая мир-система, рождённая в долгом XVI веке, у Броделя много мир-экономик разных эпох. О ядре, полупериферии и неравном обмене у самого Валлерстайна рассказывает статья о миросистемном анализе.

Спор с Марксом и Вебером

Для Маркса капитализм - способ производства, основанный на наёмном труде: его эра начинается в XVI веке, а зрелость приходит с фабрикой. Бродель переносит акцент с производства на обращение. Капитализм у него старше фабрики, он живёт в итальянских городах задолго до XVI века и долго обходится без массового наёмного труда. Базовые понятия марксистской схемы собраны в статье о марксистской социологии.

С Максом Вебером расхождение ещё резче. Тезис «Протестантской этики» о связи духа капитализма с аскезой кальвинистов Бродель считал исторически неверным. Север Европы, по его мнению, ничего не изобрёл ни в технике, ни в организации дела: Амстердам занял место, которое веками держали Венеция и Генуя, и перенял их векселя, кредит и торговые компании. Если для Вебера капитализм - методичное рациональное предприятие (подробнее в статье о рационализации Вебера), то для Броделя это прежде всего умение пользоваться привилегией и моментом.

Критика и влияние

Первый том называли каталогом: богатое описание при слабом объяснении того, почему структуры меняются. Марксисты считали, что, уводя капитализм в сферу обращения, Бродель недооценил производство и классовые отношения. Противорынок выглядит скорее метафорой, чем рабочим понятием: провести точную границу между вторым и третьим этажом трудно. Андре Гундер Франк в «Реориенте» (1998) утверждал, что европоцентричная оптика скрывает ведущую роль Азии до XIX века, хотя сам Бродель уделил Индии, Китаю и Японии немало страниц.

Влияние трилогии при этом огромно. Она сделала историю повседневности и потребления серьёзным предметом, дала словарь мир-экономики миросистемному анализу и глобальной истории, а различение рынка и капитализма до сих пор всплывает в спорах о монополиях. В 1976 году в Бингемтоне открылся Центр Фернана Броделя, который возглавил Валлерстайн.

Частые ошибки

• Считать, что у Броделя рынок и капитализм одно и то же. Это разные этажи, и капитализм живёт за счёт обхода рынка.
• Путать материальную жизнь с бедностью. Это повторяющийся слой хозяйства, куда входят еда, жилище, одежда и техника любого сословия.
• Приписывать Броделю тройку «ядро, полупериферия, периферия». Это термины Валлерстайна, у Броделя центр, промежуточные зоны и периферия.
• Называть трилогию историей Европы. Бродель постоянно сравнивает Европу с Китаем, Индией, Японией, исламским миром и Америкой.
• Думать, что Бродель против рынка. Он защищает рынок от смешения с капитализмом: рынок у него сфера обычного и прозрачного обмена.

FAQ

Что такое материальная цивилизация у Броделя? Нижний, самый широкий слой хозяйственной жизни: еда, жилище, одежда, техника, энергия и обмен без рынка. Это повседневность, которая веками повторяется и почти не оставляет следов в документах.

Чем капитализм у Броделя отличается от рыночной экономики? Рынок прозрачен и конкурентен, а капитализм - зона противорынка: закрытые сделки, монополии, дальняя торговля, кредит и опора на государство.

Какие города были центрами мир-экономики? По Броделю, последовательно Венеция, Антверпен, Генуя, Амстердам и Лондон. С Лондона центром становится уже национальная экономика, а не отдельный город.

Коротко

«Материальная цивилизация, экономика и капитализм» Фернана Броделя (1967-1979) описывает доиндустриальный мир как дом из трёх этажей: материальная жизнь с её потолком возможного, прозрачная рыночная экономика и капитализм как противорынок монополий и дальней торговли. Первый том показывает структуры повседневности, второй разбирает игры обмена, третий описывает мир-экономику и смену её центров от Венеции до Лондона. Расходясь с Марксом и Вебером, Бродель видит капитализм старым, неспециализированным и живущим в сфере обращения. Его идеи подхватили миросистемный анализ, Арриги и история повседневности.