Пассажи Беньямина: как устроен незаконченный проект

В 1927 году Вальтер Беньямин задумал в Париже статью о старых торговых галереях и сообщал друзьям, что работы там на несколько недель. Через тринадцать лет от замысла остались папки выписок, два конспекта для заказчиков и ни одной готовой главы. Именно этот несобранный текст, известный как «Passagen-Werk», сегодня читают как главную книгу Беньямина и цитируют в работах по урбанистике, теории культуры и истории XIX века. Ниже конструктор запроса: выберите аспект и формат, чтобы получить разбор под своё задание.

Что такое «Passagen-Werk»: тринадцать лет без книги

Первый вариант замысла родился вместе с Францем Хесселем и назывался «Парижские пассажи: диалектическая феерия». Планировалась газетная публикация, потом эссе страниц на пятьдесят. Работа шла рывками: интенсивные заметки конца двадцатых, пауза, затем возвращение к теме после эмиграции, когда Беньямин почти ежедневно сидел в парижской Национальной библиотеке и переносил в тетради выписки из путеводителей, физиологий, торговых проспектов, мемуаров и полицейских отчётов.

Связных текстов проект дал всего два, и оба написаны не для читателя, а для заказчика. Экспозе 1935 года «Париж, столица XIX столетия» подготовлено для Института социальных исследований, платившего Беньямину стипендию; французский вариант 1939 года предназначался возможному американскому меценату. Оба построены одинаково: шесть разделов, в каждом имя и предмет, от Фурье с пассажами до Османа с баррикадами. Всё остальное осталось материалом.

Пассаж как ур-феномен XIX века

Пассаж описан в путеводителе по Парижу середины века как крытый стеклом проход сквозь целые кварталы, с роскошными магазинами по обеим сторонам, так что галерея оказывается городом и даже миром в миниатюре. Эту цитату Беньямин поставил в самое начало экспозе, и она задаёт весь ход мысли.

Условий возникновения два, и оба сугубо материальные: расцвет торговли тканями с её магазинами новинок и начало строительства из железа. Пассажи строились в первой трети XIX века, до бульваров Османа и до больших универмагов, и уже к началу XX века превратились в полузаброшенные закоулки с товарами вчерашнего дня. Устаревание и делает их читаемыми: пока форма живёт, она невидима, а став ненужной, показывает, из чего была сделана.

Отсюда знаменитая формула из конволюта о доме-сновидении: пассажи суть дома или переходы, не имеющие наружной стороны, как сон. Улица здесь становится интерьером, витрина заменяет стену, а покупатель движется внутри пространства, у которого нет фасада. Слово ур-феномен Беньямин взял у Гёте и перенёс из природы в историю: пассаж для него не первый образец будущего универмага, а свёрнутая форма, в которой век виден целиком.

Конволюты: как устроена рукопись

Рассчитать для своей задачи

Материал разложен по тридцати шести связкам, которые издатели назвали конволютами и обозначили буквами. За буквой стоит тема: A отдан пассажам, магазинам новинок и приказчикам, B моде, M фланёру, N теории познания и теории прогресса, а самый объёмный конволют J посвящён Бодлеру. Внутри каждой связки записи пронумерованы, поэтому ссылаются на них не по странице, а по шифру вида M1,1.

Наполнение однородно: почти всё пространство занимают чужие выписки, между которыми изредка вклиниваются собственные замечания Беньямина в одну-две фразы. Была и служебная система цветных значков, отмечавших, в какой из готовящихся текстов цитата уже перенесена. Конволют поэтому не глава и не раздел: одна и та же выписка тянется сразу к нескольким связкам, и порядок чтения читатель выбирает сам.

Литературный монтаж: «только показать»

Рассчитать для своей задачи

Метод назван в конволюте о теории познания прямо: литературный монтаж. Мне нечего сказать, только показать, пишет Беньямин, и добавляет, что не станет присваивать ценные формулировки, а возьмёт лохмотья и отбросы, которые не описывают, а предъявляют. Приём заимствован у авангарда: кино, дадаистский коллаж и сюрреалистическая проза уже работали склейкой, а сам предмет подсказал Арагон со своим романом о пассаже Оперы.

Разница с сюрреалистами принципиальная. Там ставка на сон и его чары, у Беньямина задача обратная: разбудить. Отказ от связного авторского текста тоже не следствие незавершённости. Плавный комментарий подчиняет материал говорящему, монтаж же заставляет век свидетельствовать против себя: рекламный проспект, стоящий рядом с газетной хроникой и стихотворной строкой, работает сильнее любого пересказа.

За этот же приём Беньямин получил и главный упрёк. Теодор Адорно, читавший экспозе и парижские тексты о Бодлере, писал, что работа стоит на перекрёстке магии и позитивизма: детали ослепительны, но не опосредованы теорией целого, а коллективное сновидение эпохи выглядит психологизмом. Спор 1935 и 1938 годов до сих пор задаёт рамку любого обсуждения проекта.

Фланёр, толпа и товар

Фигура фланёра пришла из Бодлера и заняла отдельный конволют. Фланёр ботанизирует на асфальте: он ходит по городу как натуралист по лугу, читая вывески, походки и витрины. Пассаж для него идеальная среда, потому что это улица, ставшая гостиной, где можно идти медленно и без цели. Сюда же относится анекдот, который Беньямин выписал с удовольствием: около 1839 года считалось хорошим тоном выгуливать в галереях черепаху и подстраивать шаг под неё.

Идиллия у Беньямина держится недолго. Толпа, которая сначала прячет фланёра и даёт ему опору, затем поглощает его, и в рассказе Эдгара По о человеке толпы наблюдатель уже неотличим от массы. Второй поворот ещё жёстче: фланёр выходит на рынок будто бы поглазеть, а на деле сам предлагает себя, как товар в витрине. Похожий сюжет о том, что делает мегаполис с психикой горожанина, за четверть века до Беньямина разобрал Зиммель в очерке «Большие города и духовная жизнь», а в пятидесятые ситуационисты превратили праздную прогулку в метод, о чём удобно читать в разборе психогеографии Дебора.

Диалектический образ и теперь-время

Рассчитать для своей задачи

Центральное понятие проекта сформулировано в записи N2a,3: дело не в том, что прошлое бросает свет на настоящее или настоящее на прошлое, а в том, что образ есть место, где Былое молниеносно складывается с Теперь в констелляцию. Отсюда вторая формула: образ есть диалектика в неподвижности. История в таком понимании движется не плавным развитием, а вспышками узнавания, когда давняя вещь внезапно оказывается о нас.

Продолжение этой мысли Беньямин записал уже в тезисах «О понятии истории» 1940 года: история есть предмет конструкции, место которой образует не однородное и пустое время, а время, наполненное теперь-временем. Практический вывод для исследователя простой. Эпоха, по эпиграфу из Мишле, грезит о последующей, и историк не должен пересказывать этот сон изнутри: его работа состоит в пробуждении, то есть в предъявлении сна как сна.

Чемодан, Батай и спор о жанре

Летом 1940 года, покидая Париж, Беньямин передал папки Жоржу Батаю, служившему в Национальной библиотеке, и тот спрятал их в фондах. Двадцать шестого сентября того же года Беньямин погиб в Портбоу на испанской границе; чёрный портфель, о котором он говорил спутникам как о вещи важнее собственной жизни, исчез, но рукописи «Пассажей» в нём не было. Парижские папки уцелели, после войны вернулись к наследникам и легли в архив.

Полное издание вышло только в 1982 году: Рольф Тидеман подготовил его как пятый том собрания сочинений, а английский перевод конца девяностых закрепил за проектом название The Arcades Project, то есть проект, а не книга. Спор о жанре с тех пор не закрыт. Тидеман считал сохранившееся лишь материалом к ненаписанной работе, строительной площадкой; Сьюзен Бак-Морс реконструировала за выписками цельную конструкцию; третьи настаивают, что монтаж и был искомой формой, а связного текста не предполагалось вовсе. Для учебной работы полезно держать все три позиции: сама неопределённость жанра давно стала частью предмета.

Частые ошибки

• Считать «Пассажи» недописанной книгой с известным планом. Оглавления не существовало, а единственные связные тексты проекта суть два экспозе, написанные для институтских заказчиков.
• Приписывать Беньямину чужие фразы. Большая часть объёма это выписки из источников XIX века; цитировать надо с шифром записи и с проверкой, чей голос звучит.
• Путать утраченный в Портбоу портфель с рукописью проекта. Материалы «Пассажей» остались в Париже у Батая и сохранились полностью.
• Пересказывать проект через утрату ауры. Это соседний сюжет из другой работы, и его лучше разбирать отдельно, опираясь на статью про утрату ауры у Беньямина.
• Понимать ур-феномен как первый экземпляр серии. Речь не о хронологическом первенстве пассажа перед универмагом, а о форме, в которой эпоха видна целиком.

FAQ

«Пассажи» Беньямина это книга или архив выписок? Формально архив: тридцать шесть связок цитат с редкими авторскими вставками плюс два экспозе. Как её читать, зависит от позиции. Тидеман видел строительную площадку ненаписанной книги, Бак-Морс восстанавливала за материалом продуманную конструкцию, а часть исследователей считает монтаж окончательной формой. В реферате корректно назвать «Passagen-Werk» незавершённым проектом и оговорить спор.

Что такое конволют и как на него ссылаться? Конволют это тематическая связка записей под буквой: A о пассажах, B о моде, M о фланёре, N о теории познания, J о Бодлере. Внутри связки записи нумеруются, поэтому ссылка выглядит как буква с номером, например N2a,3, и в любом издании находится одинаково, независимо от пагинации.

Чем «Пассажи» отличаются от эссе о технической воспроизводимости? Эссе о воспроизводимости это законченный текст с тезисом об изменении статуса искусства, его удобно пересказать; разбор понятия есть в статье про техническую воспроизводимость. «Пассажи» же дают не тезис, а метод работы с материалом: понятия вроде диалектического образа и теперь-времени вынимаются из записей и применяются к своему сюжету.

Коротко

«Passagen-Werk» это тринадцать лет работы над книгой, которая так и не была написана: остались тридцать шесть конволютов выписок и два экспозе. Предмет проекта, парижский пассаж, взят как ур-феномен XIX века, то есть дом без наружной стороны, в котором эпоха грезит о себе; метод назван литературным монтажом с установкой ничего не говорить, а показывать; ключевые понятия суть фланёр в толпе, диалектический образ и теперь-время. Рукопись спас Батай, издал Тидеман в 1982 году, а спор о том, книга это или архив, остаётся частью самой темы.