Удовольствие от текста Барта: книга 1973 года о чтении

«Удовольствие от текста» - самая короткая и самая непривычная по форме книга Ролана Барта: несколько десятков коротких фрагментов, расставленных по алфавиту заглавий, без глав, доказательств и выводов. На семинаре её обычно сводят к одной оппозиции, текст-удовольствие против текста-наслаждения, но за этой парой стоит целый поворот: от структуры к телу, от анализа знака к анализу чтения. Ниже разобрано, что именно различает Барт, откуда взялись разрыв и шов, при чём тут зернистость голоса и как книга 1973 года связана с тезисом о смерти автора.

Что за книга «Удовольствие от текста»

Le Plaisir du texte вышла в 1973 году в парижском издательстве Seuil, в орбите журнала Tel Quel, с которым Барт тогда был тесно связан. Внутри - россыпь фрагментов длиной от абзаца до двух страниц, озаглавленных одним словом: «Утверждение», «Кромки», «Тело», «Дрейф», «Скука», «Фраза», «Наука», «Субъект», «Голос». Порядок между ними алфавитный, то есть заведомо случайный.

Эта композиция - не каприз стареющего автора, а часть аргумента. Связное научное изложение подчиняет материал одной логике и притворяется, что говорит с позиции знания. Фрагмент такой позиции лишён: он обрывается там, где начинается система. Барт пишет о наслаждении так, как о нём только и можно писать по его же тезису, - не строя теорию, а подступая к предмету с разных сторон и всякий раз отступая.

На русском книга известна в переводе Г. К. Косикова: она вошла в сборник «Избранные работы: Семиотика. Поэтика» (М.: Прогресс, 1989) и с тех пор переиздавалась. Ссылаться в курсовой удобнее на конкретный фрагмент по его заглавию, а не на книгу целиком: страницы в изданиях разъезжаются, а заглавия одни и те же.

Текст-удовольствие и текст-наслаждение

Центральное различение книги держится на двух французских словах. Plaisir - удовольствие, комфортное, культурное, сообщаемое другим. Jouissance - наслаждение, взятое из психоаналитического словаря Лакана и переведённое Косиковым именно так, чтобы оппозиция не схлопнулась.

Текст-удовольствие, по Барту, тот, что насыщает и приносит эйфорию: он идёт от культуры, не порывает с ней и связан с комфортной практикой чтения. Текст-наслаждение - тот, что приводит читателя в состояние потерянности и даже дискомфорта, расшатывает его исторические, культурные и психологические устои, привычные вкусы и ценности, ставит под вопрос его отношения с языком.

Отсюда два вывода, которые чаще всего теряют при пересказе. Во-первых, это не шкала «слабо - сильно»: перед нами два разных режима, а не две ступени одной эмоции. Во-вторых, различие проходит не по свойствам произведения, а по отношению между текстом и конкретным читателем. Один и тот же роман может быть текстом-удовольствием для одного и текстом-наслаждением для другого, а для третьего - скучным. Скука у Барта, кстати, не приговор: она соседствует с наслаждением, потому что оба состояния выламываются из режима приятного потребления.

Разрыв и шов: где именно возникает наслаждение

Самый цитируемый образ книги - эротика приоткрытого. Барт спрашивает, не является ли самым соблазнительным местом тела то, где размыкается одежда, и отвечает описанием мерцания: кожа между краями рубашки, между перчаткой и рукавом. Соблазняет не нагота и не покров, а прерывистость, инсценировка появления и исчезновения.

Рассчитать для своей задачи

Перенесённая на текст, эта метафора даёт рабочий инструмент разбора. Шов - место, где письмо держится культурной нормы: узнаваемый жанр, гладкая фраза, предсказуемый ход сюжета. Разрыв - место, где норма расходится: смена регистра посреди абзаца, обрыв синтаксиса, неуместное слово, стык двух несовместимых языков. Наслаждение возникает не в содержании и не в идее произведения, а на этой кромке, где два края видны одновременно.

Практический смысл прост: разбирая текст по Барту, ищут не тему и не мораль, а точки, в которых читателя перестаёт нести. Именно они, а не пересказ фабулы, дают материал для анализа.

Читатель как соучастник, а не потребитель

Из этого следует иная роль читателя. Чтение у Барта - не приём готового сообщения, а производство: читатель не потребляет смысл, а участвует в его выработке. Барт даже формулирует требование к тексту от первого лица - тот должен доказать, что он меня желает.

Сюда же относится тмесис, чтение с пропусками. Барт признаёт, что классический роман читают, перескакивая через описания и отступления, и что наслаждение возникает как раз из этой скорости, из свободы читателя не следовать за автором построчно. Такое чтение выглядит недобросовестным только в школьной рамке; в бартовской оно нормально и продуктивно.

Эта линия продолжает работу «S/Z» (1970), где Барт делит тексты на lisible и scriptible - в русской традиции текст-чтение и текст-письмо. Первый предлагает читателю занять место потребителя, второй втягивает его в письмо. Стоит сравнить это с более структурной моделью текста у Лотмана, где смысл рождается из текста в тексте и столкновения кодов: у Лотмана механизм внутри произведения, у Барта - в теле читающего.

Тело чтения и зернистость голоса

Последний фрагмент книги, «Голос», вводит понятие письма вслух. Это не декламация и не выразительное чтение: Барта интересует не смысл сказанного, а сама материя произнесения - патина согласных, чувственность гласных, дыхание, шероховатость гортани.

Рассчитать для своей задачи

Годом раньше, в эссе о зернистости голоса, Барт развёл в пении фено-песнь и гено-песнь: первая - всё, что служит выражению, коммуникации, стилю; вторая - работа языка на уровне тела, из которой рождается зерно. Зерно голоса и есть тело в поющем голосе, и опознаётся оно не как исполнительское качество, а как то, что заставляет слушателя откликнуться помимо оценок.

Для теории чтения это ключевой ход: язык перестаёт быть только системой различий и оказывается ещё и материальным, телесным. Тело чтения у Барта - не метафора вежливости, а прямое утверждение, что читает не сознание, а человек целиком.

Смерть автора и поворот к постструктурализму

Тезис о смерти автора Барт сформулировал раньше: эссе вышло в 1967 году по-английски и в 1968 году по-французски, и заканчивалось известной формулой - рождение читателя приходится оплачивать смертью Автора.

Рассчитать для своей задачи

«Удовольствие от текста» - продолжение этого шага, но уже не полемическое, а позитивное. Если автор перестал быть гарантом единственного смысла, то остаётся описать, что происходит на стороне читателя: там оказываются тело, желание, скука, дрейф. Отсюда и характер книги, которая говорит о литературе от первого лица.

Хорошо видна и общая траектория. В «Мифологиях» 1957 года Барт разбирает культуру как систему знаков и владеет ситуацией как аналитик; подробный состав того сборника разобран в материале о книге «Мифологии», а механизм вторичной системы - в разборе семиотики мифа. К 1970 году, в «S/Z», единая модель распадается на множество кодов. К 1973 году исчезает и позиция внешнего наблюдателя. Это тот же сдвиг, что и у соседей по поколению: сравните с различанием у Деррида, где устойчивость структуры подтачивается изнутри самого письма.

Как писать о книге в учебной работе

Три приёма экономят время. Первый: цитировать по заглавиям фрагментов, а не по номерам страниц. Второй: держать французские термины рядом с переводом, потому что вся аргументация висит на паре plaisir и jouissance. Третий: брать для разбора собственный короткий фрагмент прозы и показывать на нём шов и разрыв - это сильнее любого пересказа теории.

Типовые темы курсовых по книге: оппозиция удовольствия и наслаждения как критерий классификации текстов; фрагмент как форма мысли позднего Барта; телесность чтения; связь тезисов 1968 и 1973 годов.

Частые ошибки

• Считать удовольствие и наслаждение градусами одного чувства. Это два режима отношения к тексту, а не слабая и сильная версия одного и того же.
• Приписывать наслаждение самому произведению. Оно рождается в отношении между текстом и читателем, поэтому один и тот же роман попадает в разные категории у разных людей.
• Путать книгу с «Мифологиями». Разбор мифа, формы и концепта - это 1957 год; в 1973 году Барт не анализирует идеологию, а описывает чтение.
• Переводить jouissance как «удовольствие». Оппозиция схлопывается, и текст статьи теряет предмет.
• Читать «смерть автора» как запрет упоминать биографию. Тезис снимает с автора роль гаранта смысла, а не запрещает историко-литературный контекст.

FAQ

Чем «Удовольствие от текста» отличается от «Мифологий»? Предметом и позицией. В 1957 году Барт разбирает чужие сообщения как аналитик, вооружённый семиологией. В 1973 году он пишет о собственном опыте чтения и отказывается от роли того, кто знает больше читателя. Между ними лежит «S/Z» с распадом единой модели на коды.

Текст-наслаждение - это то же самое, что сложный авангардный текст? Нет, хотя авангард чаще попадает в эту категорию. Критерий у Барта не формальный: наслаждение опознаётся по эффекту утраты опоры, а не по наличию экспериментальной техники. Гладко написанный классический роман может дать разрыв, а нарочито усложнённый текст - оставить читателя равнодушным.

Как связаны зернистость голоса и удовольствие от текста? Через телесность языка. Зерно - это тело в голосе, письмо вслух - тело в письме. Оба понятия нужны Барту, чтобы вывести чтение из области чистого понимания смысла и вернуть ему материальную сторону.

Коротко

«Удовольствие от текста» (1973) - книга фрагментов, в которой Барт различает текст-удовольствие, продолжающий культуру, и текст-наслаждение, выбивающий читателя из его устоев. Наслаждение возникает на кромке, между швом и разрывом, а не в содержании произведения; читатель здесь соучастник, а не потребитель, и читает он телом, а не только сознанием. Книга завершает поворот Барта от структурализма к постструктурализму и достраивает тезис о смерти автора со стороны того, кто остался: со стороны читателя.