Нулевая степень письма Барта: язык, стиль и выбор

«Нулевая степень письма» - первая книга Ролана Барта и самая непохожая на позднего Барта: здесь ещё нет ни семиотики мифа, ни телесности чтения, зато есть жёсткая историческая рамка и один упрямый вопрос - за что писатель отвечает перед своим временем. Ответ 1953 года звучит непривычно: не за темы, не за убеждения и даже не за стиль, а за письмо, то есть за выбор формы. Ниже разобрано, чем различаются три уровня, почему единое классическое письмо распалось в середине XIX века, что Барт называет белым письмом и как эта книга готовит его поворот к структурализму.

Что за книга «Нулевая степень письма»

Le Degré zéro de l'écriture вышла в 1953 году в парижском издательстве Seuil. Барт собрал её из статей, печатавшихся в газете Combat в 1947 и 1950 годах; издание поддержал критик Морис Надо. Книга очень короткая, меньше сотни страниц, и построена из двух неравных частей.

Первая часть теоретическая: что такое письмо, политические письма, письмо романа, существует ли поэтическое письмо. Вторая - историческая: триумф и разрыв буржуазного письма, ремесло стиля, письмо и революция, письмо и молчание, письмо и речь, утопия языка. То есть сначала вводится инструмент различения, а потом им проходят по французской словесности от классицизма до середины XX века.

Сам термин «нулевая степень» взят не из литературоведения, а из лингвистики: у датского языковеда Вигго Брёндаля нулевая степень - нейтральный член оппозиции, тот, что не несёт ни одного из двух противопоставленных признаков. Барт переносит понятие на литературу, и в этом переносе уже виден его будущий метод.

На русском книга известна в переводе Г. К. Косикова: он вышел в сборнике «Семиотика» (М.: Радуга, 1983) и с тех пор переиздавался. Ссылаться в работе удобно на конкретную главку по её названию: пагинация в изданиях расходится, а заглавия одинаковы.

Язык, стиль и письмо: три уровня формы

Главное различение книги трёхчастное, и путаница в нём губит половину студенческих разборов.

Рассчитать для своей задачи

Язык - это горизонт и предел. Свод привычек, правил и запретов, общий для всех пишущих в данную эпоху; он не принадлежит писателю, писатель в него попадает. Язык нельзя выбрать, как нельзя выбрать воздух: он очерчивает пространство, внутри которого вообще возможна речь.

Стиль - измерение вертикальное и одинокое. Он растёт из тела и биографии автора, из его памяти, телесного опыта, навязчивых образов. Стиль у Барта почти биологичен: это не украшение и не приём, а необходимость, которую автор не контролирует. Он «прорастает» из человека, а не выбирается им.

Письмо - третье измерение, и только оно есть акт свободы. Письмо возникает там, где автор занимает позицию по отношению к обществу: выбирает тон, дистанцию, ту социальную зону, в которой размещает свою природную речь. Язык и стиль даны, письмо - выбрано. Отсюда формула Барта: письмо есть отношение между творчеством и обществом, а форма - последняя инстанция литературной ответственности.

Письмо как выбор и как обязательство

Свобода письма у Барта устроена коварно: она есть, но живёт ровно один жест. В момент выбора писатель действительно свободен, но как только письмо опознано читателем, оно перестаёт быть личным решением и становится знаком - меткой литературы, партии, школы, поколения.

Барт описывает это как сгущение: форма, выбранная как жест свободы, густеет, обрастает историей и превращается в институт. Революционное письмо якобинцев становится риторикой, натуралистическая ясность - штампом, письмо коммунистической прессы - набором опознавательных сигналов. Писатель, стремясь вернуть свободу, вынужден искать новое письмо - и цикл повторяется.

Поэтому письмо у Барта всегда двоится: это одновременно свобода и обязательство. Выбор формы неизбежно втягивает автора в историю, потому что каждая форма уже кем-то отработана и что-то значит помимо его намерений. Тезис прямо готовит будущего Барта, у которого знаки культуры сами говорят за говорящего, - об этом его «Мифологии» и разбор мифа как вторичной семиологической системы.

Классическое письмо и его распад около 1850 года

Историческая часть книги держится на одной дате. До середины XIX века во французской словесности господствует единое классическое письмо, и оно не ощущается как выбор просто потому, что выбирать не из чего.

Рассчитать для своей задачи

Классическое письмо инструментально и прозрачно: язык считается общим достоянием, а форма - нейтральной оболочкой мысли. За этой прозрачностью, показывает Барт, стоит уверенность буржуазии в универсальности собственной культуры: пока класс мыслит себя всечеловеческим, его письмо кажется просто «правильным языком».

Около 1850 года эта уверенность рушится. Буржуазия становится одним классом среди других, литература теряет естественную аудиторию и впервые ощущает свой язык как проблему. Единое письмо раскалывается на множество: Флобер превращает письмо в ремесло и мучительно вырабатывает стиль как труд; Малларме доводит дело до разрежения и почти уничтожения языка; реализм вырабатывает собственную условность, которую Барт язвительно называет письмом реализма; позже приходят сюрреалистические эксперименты. С этого момента у каждого автора выбор формы становится неизбежным, а литература - вопросом о собственном языке.

Нулевая степень: белое письмо и Камю

Из этого тупика Барт выводит свой заглавный сюжет. Если любое письмо метит автора, то соблазнительно найти письмо, которое не метит ничем, - нейтральное, неокрашенное, стоящее вне оппозиций. Это и есть нулевая степень.

Рассчитать для своей задачи

Барт называет такое письмо белым и описывает его как речь в изъявительном наклонении, лишённую приказа и мольбы, близкую к журналистской. Его образец - «Посторонний» Камю (1942): голая фраза, отсутствие психологических комментариев, отказ от литературной приподнятости. Показателен грамматический сдвиг - вместо прошедшего простого, которое во французском романе служит знаком повествовательного порядка, Камю пишет сложным прошедшим, разговорным. Мир перестаёт складываться в упорядоченную историю. О философской подкладке этого приёма стоит читать вместе с разбором абсурда у Камю.

Барт формулирует парадокс точнее всех: белое письмо есть стиль отсутствия, который сам оказывается почти идеальным отсутствием стиля. И тут же снимает надежду: нулевая степень не удерживается. Как только нейтральность опознана, она превращается в манеру, в новую литературную примету, и письмо снова густеет. Финальная глава книги не случайно называется утопией языка: свободное от истории письмо возможно только как проект.

Спор с Сартром: где проходит ответственность

Книгу нельзя понять без «Что такое литература?» Сартра (1947). Сартр требовал от прозы ангажированности: язык прозы прозрачен, писатель отвечает за то, что говорит, и должен выбирать сторону в истории.

Барт принимает саму постановку вопроса, но переносит ответственность на уровень ниже. Отвечает не содержание, а форма: писатель ангажирован тем, как он пишет, ещё до того, как решил, о чём. Прозрачного языка не бывает, потому что любая форма уже нагружена социальной памятью. Именно поэтому у Барта появляются «политические письма» - не политические темы, а формы, выдающие позицию раньше высказывания. Сартровский словарь свободы и ответственности здесь сохранён, но выводы уже другие, и это тот шов, по которому Барт отходит от экзистенциализма.

Место книги в биографии Барта

1953 год - точка отсчёта. Через четыре года выйдут «Мифологии», где та же мысль о нагруженной форме превратится в анализ бытовых знаков. Ещё через семь лет появятся «Основы семиологии» и структурный период, где на месте истории окажется система. К 1968 году Барт напишет «Смерть автора», а в 1973-м, в книге «Удовольствие от текста», развернёт разговор от формы к телу читателя.

Во всех поворотах держится одна идея книги 1953 года: смысл производится не намерением автора, а устройством формы. Меняется лишь инструмент описания - сперва история, потом система, потом чтение.

Как разбирать книгу в учебной работе

Рабочая схема простая. Возьмите конкретный текст и разложите его по трём уровням: что в нём от языка эпохи, что от стиля автора, а что является выбором письма. Дальше спросите, с чем этот выбор спорит - с какой господствующей формой автор себя разводит. И только потом переходите к содержанию.

Проверка на прочность: если наблюдения о письме без потерь пересказываются как наблюдения о теме, разбор ещё не сделан. Письмо опознаётся по признакам формы - синтаксису, времени глагола, дистанции повествователя, наличию оценки.

Частые ошибки

• Стиль и письмо считают синонимами. У Барта это разные уровни: стиль не выбирают, письмо выбирают. Смешение обнуляет всю конструкцию книги.
• Нулевую степень понимают как отсутствие формы. Белое письмо - это тоже письмо, просто выбравшее нейтральность; сам Барт показывает, что оно быстро становится новой манерой.
• Книгу читают как раннюю семиотику. В 1953 году Барт ещё говорит на языке истории и свободы, а не означающего и означаемого; семиотика придёт позже.
• Дату 1850 берут как точную границу. Это условная веха разрыва буржуазного письма, а не событие календаря.
• Разбор подменяют пересказом «Мифологий». Механизм мифа и различение языка, стиля и письма решают разные задачи, и путать их в работе нельзя.

FAQ

Чем письмо отличается от стиля у Барта? Стиль растёт из тела и биографии автора и не подлежит выбору - это его необходимость. Письмо есть сознательное отношение формы к обществу, то есть выбор, за который автор отвечает. Язык при этом остаётся общим горизонтом эпохи, который не принадлежит никому лично.

Почему письмо Камю называют нулевой степенью? Потому что оно построено на отказе от опознаваемых литературных примет: ровная фраза, изъявительное наклонение, отсутствие психологических пояснений, разговорное прошедшее время вместо романного. Такое письмо стремится не сигнализировать ни о какой позиции - и именно поэтому Барт называет его нейтральным, белым.

Что значит кризис буржуазного письма? Это утрата формой её мнимой универсальности. Пока буржуазная культура считала себя общечеловеческой, её письмо выглядело просто правильным языком. После середины XIX века оно стало осознаваться как одна из возможных форм, и литература распалась на конкурирующие письма.

Коротко

«Нулевая степень письма» (1953) вводит трёхчастное различение: язык как горизонт эпохи, стиль как несводимую природу автора и письмо как единственный уровень свободы. Единое классическое письмо держалось на универсальности буржуазной культуры и распалось около 1850 года, после чего форма стала проблемой. Нулевая степень - выход через нейтральное белое письмо, образец которого Барт видит в «Постороннем» Камю; выход временный, потому что и нейтральность становится манерой.