Иконография и иконология: метод Панофского

Иконография и иконология в студенческих работах почти всегда слипаются в один термин: иконографией называют любой разговор о смысле, иконологией - то же самое, но солиднее. Эрвин Панофский развёл их жёстко. Иконография описывает и классифицирует изображения, иконология истолковывает их как свидетельства о культуре, которая эти изображения породила. Между двумя операциями лежит целая методика из трёх слоёв, у каждого из которых своё оснащение и своя страховка от произвола. Ниже разберём все три слоя, посмотрим, как они работают на «Портрете четы Арнольфини», и разберёмся, почему Эрнст Гомбрих считал этот метод опасным. Форма ниже соберёт запрос под ваше произведение.

Иконография и иконология: два разных вопроса

Оба слова собраны из греческого eikon, «образ». Различает их вторая половина. Graphein значит «писать, описывать», поэтому иконография - это опись и классификация: какие сюжеты и персонажи изображены, по каким признакам они опознаются, как менялась схема изображения одного и того же сюжета от века к веку. Это вспомогательная, почти каталожная дисциплина, и Панофский сравнивал её с этнографией.

Logos значит «мысль, разум», и иконология отвечает уже на другой вопрос: почему в этом обществе, в этот момент и для этого заказчика сюжет был выбран именно такой и показан именно так. Панофский определял её как метод, который «возникает скорее из синтеза, чем из анализа», и относил к иконографии как этнологию к этнографии. Само слово он взял не с потолка: «Иконология» - заглавие справочника персонификаций Чезаре Рипы (1593), а в научный оборот термин вернул Аби Варбург с его гамбургским кругом.

Рассчитать для своей задачи

Практический смысл различения такой: иконографию можно проверить справочником и источником, иконологию - нельзя. Она держится на реконструкции целого, и потому нуждается в дисциплине куда более строгой, чем «мне кажется, что череп здесь про смерть».

Три слоя интерпретации и корректирующие принципы

Схему Панофский изложил в предисловии к «Studies in Iconology» (1939) и уточнил в «Смысле в изобразительных искусствах» (1955). Каждый слой у него описан по четырём графам: что интерпретируем, каким действием, каким знанием оснащены и какой принцип удерживает нас от ошибки.

Рассчитать для своей задачи

Четвёртая графа здесь важнее первых трёх. Панофский прекрасно понимал, что житейский опыт, начитанность и интуиция - вещи субъективные, поэтому к каждому слою пристроил историческую страховку: знание того, как в разные эпохи вообще выражали формой предметы, типами - темы, а темами - установки эпохи.

Первый слой: доиконографическое описание

Здесь фиксируется то, что видно глазом: фигуры, предметы, позы, жесты, цветовые пятна, а также экспрессивные качества - поза расслабленная, лицо скорбное. Единица этого слоя - мотив, повторяющийся изобразительный элемент, ещё не привязанный к сюжету. Оснащение - обычный житейский опыт: чтобы опознать нож, стол и собаку, искусствоведом быть не нужно.

Ловушка в том, что «просто увидеть» не получается: икона строит пространство по своим правилам, и без знания этих правил зритель принимает условность за неумение. Поэтому корректирующим принципом Панофский ставит историю стиля: понимание того, какими формами в данную эпоху вообще принято было передавать предметы и события. Ровно об этом разговор в разборе обратной перспективы в иконе: расходящиеся линии там не ошибка рисовальщика, а другая система изображения.

Второй слой: иконографический анализ

На этом слое мотивы связываются с темами: сочетание женщины, меча и отрубленной головы опознаётся как «Юдифь» или «Саломея». Оснащение - знание литературных источников: Библии, житий, «Метаморфоз», эмблематических сборников, а также устойчивых атрибутов, то есть предметов-опознавателей вроде ключей апостола Петра или колеса святой Екатерины. Как эти атрибуты собираются в целую программу, хорошо видно на натюрморте ванитас.

Корректирующий принцип - история типов. Любимый пример самого Панофского: картина Франческо Маффеи с женщиной, держащей меч и блюдо с головой. Меч - атрибут Юдифи, блюдо - атрибут Саломеи, и по одному лишь набору предметов спор не решается. Решает история типов: изображения Юдифи с блюдом в традиции встречаются, а Саломеи с мечом - нет. Значит, перед нами Юдифь.

Третий слой: иконологическая интерпретация

Здесь произведение читается как симптом. Вопрос уже не «что изображено», а «носителем какой установки является этот выбор сюжета и формы»: какое отношение к телу, времени, власти, спасению стоит за композицией. Панофский называл предмет этого слоя «символическими ценностями» - в кавычках, вслед за Эрнстом Кассирером, чьей философии символических форм он был обязан самим понятием. В эссе «Перспектива как символическая форма» (1927) он и показал этот ход на деле: линейная перспектива там не открытие правильного способа видеть, а исторически конкретная форма организации пространства.

Оснащение слоя Панофский назвал честно и неудобно - синтетическая интуиция, то есть чутьё на существенные тенденции человеческого духа, зависящее от личной психологии и мировоззрения исследователя. Страховкой служит история культурных симптомов: гипотеза о смысле обязана согласоваться с тем, что известно об эпохе из философии, богословия, политики, литературы и науки того же времени. Работает это как герменевтический круг: частность проверяется целым, целое перестраивается частностью, о чём подробнее в разборе герменевтического круга Гадамера.

Портрет четы Арнольфини: метод в работе

Разбор Панофского 1934 года - до сих пор образцовое применение всех трёх слоёв.

Рассчитать для своей задачи

Описание. Комната, двое стоящих, соединённые руки, люстра с единственной горящей свечой, выпуклое зеркало на задней стене, собачка у ног, снятые башмаки, апельсины на сундуке, надпись над зеркалом.

Анализ. Соединение правых рук - dextrarum iunctio, юридический жест брачного обряда; поднятая правая рука - fides levata, жест клятвы; собака в этом контексте читается как fides, верность; на столбике кровати вырезана святая Маргарита, покровительница рожениц; в оправу зеркала вставлены десять сцен Страстей.

Истолкование. Панофский свёл это в тезис: перед нами не жанровая сцена, а живописный документ о браке, а художник выступает свидетелем - отсюда и надпись «Johannes de eyck fuit hic 1434», выведенная парадным нотариальным письмом. Отсюда же выросло его знаменитое понятие скрытого символизма: у нидерландцев сакральное значение не выносится наружу нимбом и надписью, а прячется в обыкновенных вещах, так что «весь его смысл принял облик реальности». Единственная свеча в люстре - не бытовая деталь, а всевидящий Христос; снятые башмаки - знак того, что место свято.

И тут же - урок об осторожности. Архивная находка 1997 года показала, что Костанца Трента, жена Джованни Арнольфини, умерла в 1433 году, то есть за год до даты на картине; Лорн Кэмпбелл в каталоге Национальной галереи разобрал и «беременность» героини, которая оказалась покроем платья. Брачный документ поплыл, а вместе с ним и часть истолкования - при том, что описание и анализ остались в силе.

Критика: Гомбрих и злоупотребление символизмом

Главный оппонент метода - Эрнст Гомбрих, эссе «Цели и границы иконологии» (1972). Его возражения бьют точно в третий слой.

Во-первых, отсутствие критерия: если позволено читать любой предмет как символ, то доказать можно всё что угодно, а опровергнуть - ничего. Во-вторых, «принцип первичности жанров»: прежде чем искать тайную программу, надо спросить, к какому институту и жанру принадлежит вещь - алтарь, портрет, вывеска, декорация к празднеству, - потому что жанр задаёт диапазон возможных смыслов. В-третьих, требование документа: программу сложных аллегорий обычно писал заказчик или учёный советчик, и если такой текст не найден, реконструкция остаётся гипотезой.

Счёт к методу шире. Отто Пехт упрекал её в равнодушии к форме: смысл вычитывается, а живопись как живопись выпадает. Светлана Алперс в «Искусстве описания» (1983) показала, что голландская картина XVII века чаще описывает мир, чем шифрует послание: мораль из каждой метлы вычитывает интерпретатор. Сам Панофский риск осознавал и сформулировал его лучше критиков: есть опасность, что иконология поведёт себя не как этнология по отношению к этнографии, а как астрология по отношению к астрографии.

Как применять метод в реферате

Порядок ходов нарушать нельзя: сначала полная опись увиденного без единого слова о смысле, затем опознание сюжета со ссылкой на источник, и только потом истолкование. Каждая гипотеза третьего слоя должна опираться хотя бы на один внешний факт: заказ, надпись, богословский или политический контекст, сопоставимый памятник. Если термины расползаются, сверьтесь со словарём основных понятий истории искусств.

Частые ошибки

• Называть иконологией обычное перечисление сюжетов и атрибутов: без выхода к установкам эпохи это остаётся иконографией.
• Начинать с символа, а не с описания: увидев череп, писать «memento mori» до того, как разобрано, что за предмет рядом и в какой он композиции.
• Читать атрибуты по словарю в отрыве от типа изображения: значение задаёт не отдельный предмет, а устойчивая схема, в которой он стоит.
• Приписывать заказчику философию, о которой нет ни одного свидетельства, и выдавать гипотезу за вывод.
• Забывать про форму: истолкование, к которому картина ничего не добавляет композицией и светом, построено на пересказе сюжета.

FAQ

Чем иконография отличается от иконологии одной фразой? Иконография отвечает на вопрос «что изображено и по каким правилам», иконология - «что это значило для той культуры». Первая описывает и классифицирует, вторая истолковывает и синтезирует.

Обязательно ли проходить все три слоя? Для полноценного разбора да, но глубина третьего слоя зависит от материала. Если о заказе и контексте ничего не известно, честнее остановиться на иконографическом анализе и обозначить, каких данных не хватает.

Кто придумал термин «иконология» и при чём тут Варбург? Заглавие принадлежит Чезаре Рипе (1593), а как исследовательскую программу термин вернул Аби Варбург: его гамбургский круг, куда входили Фриц Заксль, Эдгар Винд и Эрнст Кассирер, и стал средой, где Панофский выстроил свою схему.

Коротко

Иконография и иконология у Панофского - не синонимы, а две ступени одной процедуры. Метод разложен на три слоя: доиконографическое описание фиксирует мотивы и опирается на историю стиля; иконографический анализ опознаёт сюжеты по литературным источникам и страхуется историей типов; иконологическая интерпретация читает произведение как симптом культуры, опираясь на синтетическую интуицию и историю культурных симптомов. Показательный разбор - «Портрет четы Арнольфини», где поздние архивные находки поколебали именно третий слой. Критика Гомбриха и Алперс бьёт туда же: без документа и без принципа первичности жанров иконология рискует превратиться в вычитывание любых смыслов из любых вещей.