Эстетика безобразного Розенкранца: негативно прекрасное

В 1853 году Карл Розенкранц, ученик Гегеля и профессор Кёнигсбергского университета, выпустил книгу, какой до него никто не писал: систематическую эстетику не прекрасного, а безобразного. «Эстетика безобразного» разбирает бесформенное, пошлое, отвратительное и карикатурное с той же тщательностью, с какой классики разбирали гармонию и меру. При этом прекрасное Розенкранц не отменяет, а достраивает его теорию до конца. Чтобы применить его классификацию к конкретной картине, роману или карикатуре, соберите запрос в форме ниже.

Кто такой Розенкранц и зачем ему безобразное

Карл Розенкранц (1805-1879) принадлежал к центру гегелевской школы. Он написал первую биографию Гегеля (1844), вместе с Фридрихом Шубертом издал собрание сочинений Канта и с 1833 года до самой смерти занимал кафедру философии в Кёнигсберге, которую до него занимали Кант и Гербарт.

Повод для книги был системный. Гегель понимал искусство как чувственное явление истины, одну из трёх форм абсолютного духа, и почти не говорил о безобразном. Розенкранц увидел здесь пробел: если искусство выражает идею в её полноте, оно должно охватывать и отрицательное. Иначе эстетика описывает лишь половину опыта, а за её пределами остаются уродство, грубость и зло, которые искусство изображало всегда.

У него были предшественники. Лессинг в «Лаокооне» (1766) рассуждал, где безобразное допустимо, и пускал его в поэзию, но не в живопись. Кант оговорил, что искусство способно прекрасно изобразить то, что безобразно в природе, за одним исключением: отвратительное. Кристиан Герман Вайсе в 1830 году включил безобразное в свою систему как отрицание красоты. Однако целой книги с развёрнутой классификацией до Розенкранца не было.

Безобразное как «негативно прекрасное»

Главный тезис книги звучит так: безобразное несамостоятельно. Розенкранц называет его das Negativschöne, негативно прекрасным. Прекрасное служит его положительным условием: чтобы увидеть искажение, нужно знать форму, которую искажают. Кривая колонна безобразна только потому, что мы знаем, какой бывает прямая.

Но безобразное не сводится и к простому отсутствию красоты. Пустое место не безобразно. Безобразна форма, которая есть, но нарушает собственный закон. Поэтому безобразное у Розенкранца обладает содержанием, и его можно классифицировать.

Место безобразного определяет гегелевская схема. Прекрасное выступает положительным моментом, безобразное отрицает его, а комическое отрицает само это отрицание и возвращает прекрасное на новом уровне. Безобразное оказывается средним звеном между прекрасным и комическим. Если нужно освежить, как работает эта схема и что значит «снятие», загляните в разбор триады Гегеля.

Отсюда и знаменитая фраза из введения: ад бывает не только религиозно-этическим, но и эстетическим. Мы живём среди зла и несчастья, но точно так же и среди безобразного, и философия искусства не вправе делать вид, что его нет.

Бесформенность и некорректность

Классификация Розенкранца идёт от простого к сложному, от внешней формы к духовному содержанию. Первый раздел, бесформенность, касается самых общих законов формы:

• аморфность, то есть отсутствие границы и очертания, масса без контура;
• асимметрия, нарушение равновесия частей;
• дисгармония, при которой части не согласуются друг с другом, как в музыкальном диссонансе, который так и не разрешается.

Второй раздел, некорректность, устроен иначе. Здесь нарушается закон, который задаёт себе конкретный стиль, жанр или вид искусства: анатомическая ошибка в рисунке, сбитая перспектива, анахронизм в историческом романе, ошибка в стихотворном размере. Это безобразное ремесленное, оно зависит от правил и потому исторически подвижно. Что считается ошибкой в классицизме, романтизм может принять за приём.

Рассчитать для своей задачи

Искажение: пошлое, отвратительное, злое

Третий раздел, искажение (обезображивание свободной формы), самый обширный. Здесь безобразное касается уже не контура и правил, а живой формы, в которой выражена свобода. Розенкранц выстраивает лестницу:

1. Пошлое: мелочное, слабое, низкое. Форма цела, но измельчала и лишилась достоинства.
2. Отвратительное: неуклюжее, мёртвое и пустое, наконец ужасное, в котором соединяются безвкусное, омерзительное и злое.
3. Карикатура: завершающая ступень и одновременно выход из безобразного.

Чем выше ступень, тем глубже искажение уходит в духовное. Злое оказывается вершиной безобразного, потому что это искажение самой свободы: преступное, призрачное, дьявольское. Моральное отрицание превращается в эстетическое.

Здесь легко спутать безобразное с возвышенным у Канта, ведь оба дают отрицательное переживание. Но возвышенное подавляет величием, которое форма не в силах вместить, а безобразное задевает искажением формы, которая вполне обозрима. Буря на море возвышенна, а оплывшая колонна просто безобразна.

Карикатура и комическое: снятие безобразного

Карикатура преувеличивает одну черту настолько, что та подчиняет себе всё целое. Нос, шляпа, жест, привычка разрастаются и ломают пропорцию. По Розенкранцу, это вершина безобразного, но в ней же совершается поворот. Сквозь преувеличение мы узнаём норму, от которой оттолкнулся художник, и понимаем, что искажение намеренное и несерьёзное. Отрицание разоблачает себя и вызывает смех.

Так безобразное снимается в комическом. Снятие здесь употреблено в гегелевском смысле: безобразное не стирается, а сохраняется как момент игры. Недаром книга Розенкранца заканчивается карикатурой: дальше начинается уже теория комического.

Рассчитать для своей задачи

Сравните с карнавализацией у Бахтина. У Бахтина гротескное тело самоценно и двойственно, оно не обязано возвращаться к классической красоте. У Розенкранца смех работает на примирение: карикатура возвращает нас к прекрасному, от которого отталкивалась. Это расхождение хорошо заметно в эссе, где сопоставляются две теории смеха.

Можно ли изображать безобразное в искусстве

В природе безобразное случайно, а в искусстве оно должно быть оправдано. Розенкранц признаёт за искусством право на уродливое, когда без него не показать идею полностью: изобразить зло, конфликт, падение героя. Безобразное здесь служит контрастом, на фоне которого проступает прекрасное.

Условие у него одно, но жёсткое: безобразное подчиняется целому произведения и не становится самоцелью. Искусство, которое смакует уродство ради эффекта, Розенкранц считал упадком. Художник должен «идеализировать» безобразное, то есть придать ему художественную правду и стиль, а не копировать грубость.

Этот критерий удобно проверять на своём примере. Если убрать безобразный элемент и произведение потеряет смысл, он оправдан. Если ничего не изменится, кроме силы шока, по Розенкранцу это провал.

От Розенкранца к модернизму и «Истории уродства» Эко

Через четыре года после книги Розенкранца вышли «Цветы зла» Бодлера со стихотворением «Падаль», где разлагающийся труп становится предметом поэзии. Модернизм сделал с безобразным то, чего Розенкранц опасался: освободил его от подчинения прекрасному. Экспрессионизм, дадаизм и послевоенная живопись показывают искажение без обещания примирения. Теодор Адорно в «Эстетической теории» (1970) уже требовал от искусства встать на сторону отверженного и безобразного как формы критики.

Поэтому Розенкранц оказался консерватором, открывшим дверь. Он первым признал за безобразным законное место в эстетике, но держал его на поводке у прекрасного. Модернизм поводок перерезал, а сама проблема была поставлена в 1853 году.

Рассчитать для своей задачи

В 2007 году Умберто Эко выпустил «Историю уродства», иллюстрированную антологию, где обильно цитирует Розенкранца. От него Эко берёт мысль, что безобразное относительно и исторически изменчиво. Гегелевского счастливого конца Эко не принимает: у него нет диалектики, которая обязательно вернёт нас к красоте, есть только разнообразие того, что эпохи считали уродливым. Это ближе к его семиотике, чем к системе, о чём можно судить и по «Открытому произведению».

Частые ошибки

• «Розенкранц реабилитировал безобразное как самоценное». Нет, у него безобразное всегда подчинено прекрасному и снимается в комическом. Самоценным его сделал модернизм.
• Путать безобразное с возвышенным. Оба вызывают отрицательное чувство, но возвышенное превосходит форму величием, а безобразное искажает форму изнутри.
• Считать некорректностью любое несовершенство. Некорректность у Розенкранца означает нарушение правил конкретного стиля или вида искусства, а не всё некрасивое.
• Приписывать Эко систему Розенкранца. «История уродства» остаётся антологией без диалектической схемы и без обязательного перехода в комическое.

FAQ

Почему безобразное называется негативно прекрасным? Потому что оно существует только как отрицание прекрасного. Искажение распознаётся на фоне формы, которую искажают, поэтому без понятия прекрасного безобразное невозможно даже заметить.

Чем карикатура отличается от просто безобразного? Карикатура преувеличивает одну черту сознательно, и сквозь преувеличение видна норма. Когда зритель это понимает, искажение перестаёт пугать и начинает смешить: безобразное переходит в комическое.

Что прочитать рядом с Розенкранцем? «Лаокоон» Лессинга о границах безобразного в поэзии и живописи, «Критику способности суждения» Канта, «Эстетическую теорию» Адорно и «Историю уродства» Эко как антологию примеров.

Коротко

«Эстетика безобразного» Карла Розенкранца (1853) впервые сделала безобразное предметом систематической эстетики, оставив его в гегелевской рамке. Безобразное здесь выступает негативно прекрасным: оно существует только как отрицание прекрасного и стоит между ним и комическим. Классификация идёт от бесформенности (аморфность, асимметрия, дисгармония) через некорректность (нарушение законов стиля) к искажению (пошлое, отвратительное, злое) и завершается карикатурой, где безобразное снимается в смехе. В искусстве оно оправдано только подчинением целому. Модернизм снял это ограничение, а «История уродства» Эко отказалась от диалектического примирения, но саму проблему поставил Розенкранц.