Демифологизация Бультмана: суть программы кратко

Демифологизация Бультмана (нем. Entmythologisierung) - это программа толкования Нового Завета, предложенная немецким теологом Рудольфом Бультманом в работе 1941 года «Новый Завет и мифология». Её цель не в том, чтобы вычеркнуть миф, а в том, чтобы перевести его смысл на язык человеческого существования. Бультман исходит из того, что новозаветная картина мира (трёхэтажный космос, демоны, чудеса, скорое сошествие Сына Человеческого) мифологична и для современного человека неприемлема буквально, но в этой оболочке заключена керигма - спасительная весть, обращённая к слушателю здесь и сейчас. Ниже разберём, как метод устроен, и соберём через калькулятор учебный запрос по нужному вам аспекту.

Что такое демифологизация Бультмана

Демифологизация Бультмана - это герменевтическая процедура, отделяющая исторически обусловленную мифологическую форму новозаветного провозвестия от его экзистенциального содержания. Бультман не отбрасывает мифологические тексты как ложь и не пытается «осовременить» их рационалистическим пересказом в духе либеральной теологии XIX века. Его ход тоньше: миф нужно не устранить, а интерпретировать. Миф в Новом Завете говорит не о космологии, а о человеке и его отношении к Богу, только делает это объективирующим языком - описывает потустороннее в категориях посюстороннего. Задача толкователя - вскрыть это подлинное намерение.

Рассчитать для своей задачи

Ключевой тезис: миф нельзя понимать буквально и нельзя просто отбросить, потому что вместе с ним отбрасывается и весть. Поэтому Бультман предлагает «интерпретировать миф экзистенциально». Это означает спросить: какое самопонимание человека выражено в данном мифологическом образе? Воскресение, сошествие во ад, второе пришествие перестают быть событиями внешней истории и становятся способами высказать решающее событие веры.

Миф и научная картина мира

Отправная точка программы - констатация разрыва между древней и современной картинами мира. Новозаветная вселенная трёхэтажна: небо вверху, земля посередине, преисподняя внизу; в эту схему вписаны ангелы, бесы, чудеса, действие потусторонних сил в природе и истории. Человек, пользующийся электричеством, радио и современной медициной, не может всерьёз держать такую космологию, утверждает Бультман. Требовать от него этого - значит превращать веру в признание устаревшей картины мира, то есть в «жертву интеллекта», которой Евангелие как раз не требует.

Здесь важно не путать демифологизацию с простым отказом от сверхъестественного. Бультман не говорит «чудес не было, значит выбросим эти страницы». Он говорит: мифологическая форма устарела, но смысл, который она несёт, остаётся актуальным и должен быть высказан иначе. Разрыв с наукой касается формы провозвестия, а не его сути. Эта мысль перекликается с проблематикой герменевтического круга у Гадамера: понимание текста всегда происходит из горизонта толкователя, и притвориться человеком I века нельзя.

Керигма: что должно остаться после снятия мифа

Центральное понятие программы - керигма (греч. κήρυγμα, провозвестие). Это не вероучительная система и не сумма исторических фактов, а обращённый к слушателю призыв, требующий решения. Керигма провозглашает, что в Иисусе Христе Бог совершил спасительное действие, и ставит человека перед выбором: принять новое самопонимание веры или остаться в прежнем. Демифологизация нужна именно для того, чтобы керигма звучала как призыв, а не как сообщение о невероятных происшествиях, мимо которых современный человек проходит, не услышав сути.

Рассчитать для своей задачи

Поэтому для Бультмана подлинный предмет веры - не факт пустого гроба, проверяемый историком, а смысл креста и воскресения для существования верующего. Крест означает суд над прежним самопониманием человека, воскресение - возможность новой, подлинной жизни. То, что не сводится к экзистенциальному решению, относится к мифологической оболочке и подлежит интерпретации, а не буквальному усвоению.

Экзистенциальная интерпретация и Хайдеггер

Языком, на который Бультман переводит миф, служит экзистенциальная аналитика человеческого бытия, заимствованная у раннего Мартина Хайдеггера («Бытие и время»). Понятия неподлинного и подлинного существования, заброшенности, заботы, решимости дают теологу нейтральный философский аппарат, чтобы описать то, к чему зовёт керигма. Неверующий человек живёт неподлинно - он замкнут на «мире», на собственных достижениях и тревоге; весть открывает ему возможность подлинного существования из будущего, из доверия Богу.

Именно поэтому метод называется не «деми­фологизацией ради устранения», а экзистенциальной интерпретацией. Бультман подчёркивает: всякое толкование исходит из некоторого предпонимания, из вопроса, который текст затрагивает в существовании читателя. Вопрос о Боге и о собственном бытии - один и тот же вопрос. Демифологизация лишь делает это предпонимание осознанным и последовательным.

Отличие от либеральной теологии и от Штрауса

Программу Бультмана часто путают с рационалистической критикой мифа XIX века, но различие принципиально. Давид Штраус в «Жизни Иисуса» (1835) видел в мифе долю исторической неправды, подлежащую устранению ради реконструкции «исторического Иисуса». Либеральная теология сводила Евангелие к вечным нравственным истинам, отбрасывая «оболочку» как ненужную. Бультман делает обратный ход: оболочку нельзя отбросить, её нужно истолковать, потому что в ней, и только в ней, дана керигма.

Рассчитать для своей задачи

От либералов Бультмана отличает и то, что он не ищет «исторического Иисуса» за текстами. Для веры важен не реконструированный учитель морали, а провозглашённый Христос керигмы - Христос, в котором Бог обращается к человеку. Поиск исторического Иисуса Бультман считал теологически бесплодным: вера живёт не доказанными фактами, а ответом на призыв. Этим он близок диалектической теологии, хотя и расходится с Карлом Бартом в оценке роли философии и антропологии.

Критика программы

Демифологизация вызвала острую полемику сразу после публикации. Карл Барт упрекал Бультмана в том, что философская антропология Хайдеггера превращается в прокрустово ложе для откровения: что не укладывается в экзистенциальную схему, объявляется мифом и фактически элиминируется. Консервативные теологи видели в программе скрытую редукцию веры к субъективному переживанию, растворение объективного спасительного действия Бога в самопонимании человека.

Другая линия критики касается понятия мифа: оппоненты указывали, что Бультман пользуется слишком широким и неопределённым определением, под которое попадает почти всё сверхъестественное. Наконец, спрашивали, не остаётся ли и сама керигма (действие Бога во Христе) «мифологическим» утверждением, которое следовало бы тоже демифологизировать, - на это Бультман отвечал, что керигма не объективирует потустороннее, а адресует призыв, и потому мифом в его смысле не является.

Зачем это в курсе теологии и религиоведения

В учебной программе демифологизация Бультмана - узловая тема новозаветной герменевтики XX века. Её разбирают, чтобы показать переход от историко-критического метода к экзистенциальному толкованию и связь теологии с философией Хайдеггера. Понимание программы помогает разобраться в последующих дискуссиях: в школе «постбультманианцев» (Кеземан, Фукс, Эбелинг), в «новом поиске исторического Иисуса», в споре о соотношении факта и смысла. Близкие сюжеты курса - герменевтика мифа у Барта и психология религиозного опыта.

Частые ошибки

• Считать, что Бультман «отменяет» чудеса и миф. Он их не отбрасывает, а истолковывает; цель - сохранить весть, а не очистить текст от сверхъестественного.
• Путать демифологизацию с рационализмом Штрауса и либералов. Те устраняли оболочку ради ядра, Бультман настаивает, что ядро дано только в оболочке и через её интерпретацию.
• Сводить керигму к набору догматов или к историческим фактам. Керигма - это обращённый призыв, требующий экзистенциального решения, а не сообщение о происшествиях.
• Игнорировать роль Хайдеггера. Без понятий подлинного и неподлинного существования экзистенциальная интерпретация теряет язык и превращается в общие слова.
• Считать программу нейтральным методом. Демифологизация - теологическая позиция со своими предпосылками (предпонимание, отказ от поиска исторического Иисуса), а не техническая процедура.

FAQ

Демифологизация Бультмана - это отказ от веры в чудеса? Нет. Бультман не отрицает чудеса как ложь и не предлагает удалить их из текста. Он считает, что буквальное прочтение мифологической формы заслоняет весть, и предлагает истолковать миф экзистенциально - спросить, какое самопонимание человека в нём выражено.

Что такое керигма у Бультмана? Керигма - это спасительное провозвестие, обращённый к слушателю призыв принять новое, подлинное существование веры. Она не сводится ни к догматической системе, ни к проверяемым историческим фактам; именно ради того, чтобы керигма звучала как призыв, и нужна демифологизация.

Почему Бультман опирается на Хайдеггера? Экзистенциальная аналитика раннего Хайдеггера (подлинное и неподлинное бытие, забота, решимость) даёт нейтральный философский язык, на который переводится мифологическое содержание Нового Завета. Это позволяет описать, к какому новому самопониманию зовёт керигма.

Коротко

Демифологизация Бультмана - это не устранение мифа, а его экзистенциальная интерпретация: мифологическая картина мира Нового Завета признаётся устаревшей по форме, но несущей актуальную весть - керигму, призыв к подлинному существованию веры. Метод опирается на философию Хайдеггера, противостоит как буквализму, так и либеральному рационализму Штрауса, и остаётся узловой темой новозаветной герменевтики XX века, несмотря на критику со стороны Барта и консервативных теологов.