Внутреннее сознание времени Гуссерля: ретенция и протенция

Как мы слышим мелодию, если в каждый момент звучит только одна нота? Прозвучавшие ноты уже исчезли, следующие ещё не наступили, а мы всё равно воспринимаем целую фразу, а не россыпь отдельных звуков. Этот вопрос Эдмунд Гуссерль сделал одним из центральных для феноменологии, и его ответ известен как учение о внутреннем сознании времени: первичное впечатление, ретенция и протенция. Ниже можно выбрать аспект и пример, чтобы получить разбор под свой семинар или эссе.

Откуда взялись «Лекции» 1905 года

Зимой 1904/05 года Гуссерль читал в Гёттингене курс по феноменологии и теории познания, и его заключительная часть была посвящена времени. К этим записям он возвращался до 1917 года, дополнял и правил их, а затем его ассистентка Эдит Штайн свела рукописи в связный текст. Опубликовал его Мартин Хайдеггер только в 1928 году, в девятом томе «Ежегодника по философии и феноменологическим исследованиям», под названием «Лекции по феноменологии внутреннего сознания времени». На русском книга вышла в переводе В. И. Молчанова.

Гуссерль начинает с Августина: что такое время, знает каждый, пока его не просят это объяснить. Затем он делает ход, привычный для феноменологии, и выключает объективное время часов и календаря. Вопрос не в том, сколько длится звук по секундомеру, а в том, как длительность вообще дана сознанию. Это та же установка эпохé, которая описана в статье о феноменологической редукции, только обращённая на само переживание времени.

Спор с Брентано: время как добавка фантазии

Отправная точка Гуссерля - теория его учителя Франца Брентано. Тот объяснял сознание прошлого через «первичную ассоциацию»: к каждому ощущению фантазия тут же присоединяет его представление, а представление получает временной признак «прошедшее». Звук отзвучал, но фантазия удерживает его образ с пометкой «бывший».

Гуссерль видит здесь две беды. Если прошлое дано только в фантазии, то последовательность звуков мы никогда не воспринимаем, а лишь воображаем. Но мелодию мы именно слышим. Кроме того, признак «прошедшее», добавленный к содержанию, делает из звука какой-то другой, нереальный звук, а не тот же самый, отодвинутый назад. По Гуссерлю, у Брентано смешаны акт, содержание и предмет. Как сам Брентано пришёл к тезису о направленности сознания, разобрано в статье об интенциональности Брентано. Здесь важно другое: Гуссерль спорит не с интенциональностью, а с тем, как учитель применил её ко времени.

Первичное впечатление, ретенция и протенция

Вместо фантазии Гуссерль описывает структуру, которая есть у любого момента настоящего. У неё три стороны:

• Первичное впечатление (Urimpression) - то, что дано как «сейчас»: звук, который звучит в этот миг.
• Ретенция (Retention), или первичная память, - удержание только что бывшего. Звук уже отзвучал, но не исчез из сознания и дан как «только что».
• Протенция (Protention) - встречное ожидание ближайшего будущего, открытость тому, что вот-вот наступит.

Эти моменты не собираются из отдельных кусков. Нет сначала голого «сейчас», к которому потом пристраиваются прошлое и будущее: все три даны вместе как одна протяжённая фаза. Гуссерль сравнивает ретенции с хвостом кометы, который тянется за каждым впечатлением. Каждое новое «сейчас» тут же переходит в ретенцию, а прежняя ретенция сама становится ретенцией ретенции. Если обозначить звук буквой $A$, получится цепочка модификаций $A \to A' \to A''$, где каждый штрих значит «ещё на шаг глубже в прошлом».

Пример мелодии: почему мы слышим не одну ноту

Возьмём три ноты: до, ре, ми. Когда звучит ми, это первичное впечатление. Ре дано в ретенции как только что прозвучавшее, до удержано ещё глубже, как ретенция ретенции. При этом в сознании нет трёх нот одновременно, иначе мы услышали бы аккорд. Есть одна звучащая нота и две, данные как уходящие назад. Поэтому мелодия воспринимается как целое.

Гуссерль специально подчёркивает, что удержанный звук не есть ослабленное настоящее. Тихий отзвук остаётся звуком «сейчас», просто тихим. Ретенция меняет не громкость, а временной характер: звук дан как бывший, и именно поэтому он не смешивается со звучащим.

Протенция видна по обратному эффекту. Если в знакомой мелодии вместо ожидаемой ноты прозвучит фальшивая, мы вздрагиваем. Удивиться можно, только если ожидание уже было, хотя мы о нём не думали. Протенция - не догадка о будущем, а пустая форма, которую заполняет следующий момент.

Диаграмма Гуссерля: ряд моментов и погружение

В десятом параграфе «Лекций» Гуссерль рисует схему, которую потом воспроизводили десятки комментаторов. Горизонтальная линия - ряд моментов «сейчас», сменяющих друг друга. Наклонные линии показывают, как каждый момент погружается в прошлое. Вертикаль под текущей точкой - это континуум ретенций, данный в одном-единственном настоящем.

Рассчитать для своей задачи

Читается схема так: возьмите любую точку на горизонтали и опустите из неё вертикаль. На ней окажется всё, что удерживается в этом «сейчас»: прежние моменты, каждый на своей глубине. Время здесь не цепочка изолированных точек, а поток, в котором каждая фаза несёт в себе след предыдущих.

Ретенция и воспоминание: в чём разница

Самое важное различение «Лекций» - между ретенцией (первичной памятью) и воспоминанием (вторичной памятью). В обыденной речи и то и другое называют памятью, но у Гуссерля это разные акты.

• Ретенция принадлежит восприятию. Только что прозвучавшая нота ещё воспринимается, пусть и в модусе «бывшего». Воспоминание же - воспроизведение: прошлое дано не само, а как бы заново разыгранное.
• Ретенция непрерывна с настоящим и возникает сама собой. Воспоминание - отдельный акт, его можно начать, прервать и повторить сколько угодно раз.
• Ретенцию нельзя вызвать по желанию. Вспомнить вчерашний концерт можно в любой момент, а удержать ноту, которую не слышал, нельзя.
• Воспоминание само течёт во времени: вспоминая мелодию, мы проигрываем её нота за нотой, и у этого воспроизведения есть свои ретенции и протенции.

Рассчитать для своей задачи

Отсюда вывод: воспоминание возможно только потому, что прошлое однажды было удержано в ретенции. Без первичной памяти вторичной не на что было бы опереться.

Живое настоящее и двойная интенциональность

Три момента вместе образуют то, что поздний Гуссерль, в рукописях 1930-х годов, назовёт живым настоящим. Это не точка, а поле с толщиной: в нём одновременно даны звучащее, только что бывшее и вот-вот наступающее.

Но здесь возникает трудность. Если всякий временной предмет конституируется в потоке сознания, то сам поток тоже течёт во времени? Тогда для его осознания нужен ещё один поток, и так до бесконечности. Гуссерль отвечает различением трёх уровней: вещи в объективном времени, имманентные временные объекты (длящийся звук как переживание) и абсолютный поток, который время конституирует, но сам во времени не находится.

Выход из регресса даёт двойная интенциональность ретенции (§ 39). Поперечная интенциональность направлена на звук и конституирует его как длящийся предмет. Продольная направлена на прежние фазы самого потока, так что поток дан самому себе без дополнительного акта наблюдения. Одна и та же ретенция делает обе работы сразу. Показательно, что в «Идеях I» (1913) Гуссерль прямо оставляет загадки сознания времени в стороне: анализ ноэмы и ноэзиса идёт на уровне уже сложившихся переживаний, а временной поток лежит под ним, глубже.

Влияние: Хайдеггер, Мерло-Понти, Деррида

Хайдеггер издал «Лекции» через год после выхода «Бытия и времени» (1927), но сам ушёл дальше. Для него время раскрывается не в сознании, а в существовании: временность Dasein экстатична, и первенство принадлежит не настоящему, а будущему, забеганию вперёд.

Мерло-Понти в «Феноменологии восприятия» (1945) воспроизводит диаграмму Гуссерля и называет время «сетью интенциональностей». Он переносит анализ с чистого сознания на тело: ретенции и протенции у него живут в привычном жесте и движении.

Деррида в книге «Голос и феномен» (1967) обращает учение о ретенции против самого Гуссерля. Если любое «сейчас» уже содержит удержанное прошлое, то чистого, самотождественного присутствия не бывает: в мгновение ока всегда вписан след отсутствия. Отсюда один из путей к понятию différance.

Близкую идею независимо развивал Уильям Джеймс под именем «мнимого настоящего», а в конце XX века Франсиско Варела использовал схему ретенции и протенции для описания нейродинамики восприятия.

Частые ошибки

• Считать ретенцию коротким воспоминанием. Ретенция - часть восприятия, воспоминание - отдельный акт воспроизведения.
• Представлять настоящее точкой. У Гуссерля настоящее протяжённо: впечатление всегда окружено ретенциями и протенциями.
• Путать с Брентано. У Брентано прошлое даёт фантазия, у Гуссерля прошлое удерживается в самом восприятии.
• Приписывать текст Хайдеггеру. Хайдеггер издатель «Лекций», редакцию рукописей выполнила Эдит Штайн, автор Гуссерль.
• Смешивать с психологией. Гуссерля интересуют не пороги различения интервалов, а то, как вообще конституируется опыт длительности.

FAQ

Чем ретенция отличается от кратковременной памяти в психологии? Кратковременная память - механизм хранения, который изучают экспериментально. Ретенция - описание того, как прошлое дано в опыте изнутри. Понятия пересекаются по материалу, но отвечают на разные вопросы: как это работает и как это переживается.

С чего начать чтение «Лекций»? С критики Брентано (§§ 3-6), затем анализ ретенции и диаграммы (§§ 8-13), различение первичной и вторичной памяти (§§ 14-19) и абсолютный поток с двойной интенциональностью (§§ 36-39). Этого хватит для доклада.

Как сознание времени связано с поздним Гуссерлем? Тема не ушла: её продолжают Бернауские рукописи 1917-1918 годов и поздние рукописи о живом настоящем. Параллельно Гуссерль разворачивается к интерсубъективности и истории, что приводит к понятию жизненного мира.

Коротко

Внутреннее сознание времени у Гуссерля объясняет, как мы воспринимаем длительность и последовательность. Каждое «сейчас» состоит из первичного впечатления, ретенции (удержания только что бывшего) и протенции (ожидания ближайшего). Ретенция принадлежит восприятию и принципиально отличается от воспоминания, которое воспроизводит прошлое отдельным актом. Поток сознания, конституирующий время, осознаёт сам себя благодаря двойной интенциональности ретенции. Эти идеи из «Лекций» 1905 года, изданных Хайдеггером в 1928 году, стали опорой для Хайдеггера, Мерло-Понти и Деррида.