Интенциональность Брентано: направленность сознания и тезис 1874 года

Франц Брентано (1838-1917) - австрийский философ и психолог, бывший католический священник, учитель Эдмунда Гуссерля, Алексиуса Майнонга, Казимира Твардовского и Зигмунда Фрейда. В книге «Психология с эмпирической точки зрения» (Psychologie vom empirischen Standpunkte, 1874) он сформулировал тезис, который определил континентальную и значительную часть аналитической философии сознания XX века: всякое психическое явление характеризуется направленностью на объект, то есть интенциональностью (от лат. intentio - «направленность»). Ниже разбираем, что именно Брентано имел в виду, чем интенциональность отличается от обыденного «намерения», какие проблемы она породила и как её перерабатывали Гуссерль, Майнонг, Чисхолм и Деннет.

Сам тезис

В §5 второй главы первой книги «Психологии» Брентано формулирует то, что позже назовут тезисом Брентано (Brentano's thesis):

Всякое психическое явление характеризуется тем, что схоласты Средних веков называли интенциональным (а также, пожалуй, ментальным) внутренним существованием предмета (intentionale Inexistenz) и тем, что мы могли бы назвать, хотя и не вполне однозначно, отнесённостью к содержанию, направленностью на объект (под которым здесь не следует понимать реальность), или имманентной предметностью. Всякое психическое явление содержит в себе нечто в качестве объекта, хотя и не каждое одинаковым образом.

Развёртка тезиса проста и проверяема изнутри собственного опыта: в представлении что-то представлено, в суждении что-то признано или отвергнуто, в любви что-то любимо, в ненависти ненавидимо, в желании желаемо. Психический акт без объекта-коррелята попросту невозможен - он перестаёт быть психическим. Физические явления, напротив, такой структуры не имеют: камень не «о чём-то», молекула воды не «направлена на» соседнюю.

Из этого Брентано делает классификационный вывод: интенциональность - точный признак, отделяющий ментальное от физического. Это и есть знаменитый критерий Брентано.

Что значит «intentio» - не «намерение»

Главная ловушка для русского читателя - слово «интенциональность» по звучанию совпадает с «намерением». Это разные понятия, и их смешение портит понимание любого феноменологического текста.

• Намерение - это план действия, прицеливание воли на будущий поступок: «я намерен завтра сдать работу». В английском это часть значения слова intention.
• Интенциональность в смысле Брентано - это общая структура направленности любого психического акта на свой объект. Видеть, помнить, бояться, верить, сомневаться, любить - всё это интенциональные акты, и большинство из них не имеют ничего общего с волей и планированием.

Латинское intentio у схоластов означало не «план», а буквально «натянутость», «направление» - как натянутый лук направлен на цель. Психика «натянута» на свой объект, и эта натянутость встроена в саму её природу.

Средневековые корни

Брентано сознательно реабилитировал термин, выпавший из философского словаря Нового времени. В средневековой схоластике, особенно у Фомы Аквинского и Дунса Скота, esse intentionale противопоставлялось esse naturale: одно и то же качество (скажем, краснота) существует естественно в самой вещи и интенционально - в уме того, кто её воспринимает. Камень, попав в глаз, оставил бы синяк; «камень в уме» - нет. Это и есть «интенциональное внутреннее существование» (intentionale Inexistenz) - способ присутствия объекта в акте, не сводимый к физическому.

Декарт и эмпиристы (Локк, Юм) подменили эту структуру разговором об «идеях в уме», что породило знаменитую проблему: как идеи соотносятся с внешними вещами. Брентано возвращается к более тонкому схоластическому различению: объект не «копируется» внутрь сознания, он имеется в виду (gemeint) актом, и сама эта направленность первична, а не выводима из чего-либо ещё.

Проблема несуществующих объектов

Сразу же возникает трудность, которая преследует тезис Брентано до сих пор. Я могу думать о Пегасе, бояться Бабы-Яги, желать встречи с инопланетянами, верить в круглый квадрат. Психический акт направлен на объект, которого не существует. Что тогда является «коррелятом» акта?

Ранний Брентано отвечает: объект существует интенционально, внутри акта, и этого хватает для феноменологической работы - вопрос о реальном существовании остаётся за скобками. Но эта позиция уязвима: значит ли это, что Пегас «как-то» есть, пусть в ослабленном смысле?

• Алексиус Майнонг, ученик Брентано, в работе «Теория предметов» (1904) ответил радикально: да, существует особая теория предметов (Gegenstandstheorie), в которой кентавр, золотая гора и круглый квадрат - полноправные предметы; одни обладают бытием (Sein), другие - лишь предметностью (Sosein), но все могут быть объектами актов.
• Бертран Рассел в «Об обозначении» (1905) обрушился на Майнонга: онтология «золотых гор» нарушает логику; высказывания о несуществующем нужно переписать через теорию дескрипций - «есть нечто такое, что является королём Франции и…». Никаких призрачных объектов не нужно.
• Поздний Брентано (после 1905) сам отказался от intentionale Inexistenz: объект акта - это всегда реальная вещь; когда мы «думаем о Пегасе», думающий модифицирован особым образом, но в онтологии остаётся только сам думающий. Это уже близко к адвербиальной теории сознания.

Спор о статусе несуществующих объектов так и не закрыт; он питает современные дискуссии о фикциональных персонажах, возможных мирах и интенсиональных контекстах.

Влияние на Гуссерля

Брентано был учителем Гуссерля в Венском университете в 1884-1886 годах, и след этого влияния тянется через всю «Логические исследования» (1900-1901) и «Идеи I» (1913). Но Гуссерль радикально перерабатывает тезис.

• У Брентано интенциональность - эмпирический классифицирующий признак психического.
• У Гуссерля интенциональность - трансцендентальная структура опыта вообще, конститутивная для самой возможности явления чего-либо.

Каждый интенциональный акт у Гуссерля раскладывается на ноэзис (νόησις - сам акт направленности: воспринимать, помнить, желать) и ноэму (νόημα - то, к чему акт направлен и каким оно дано). Ноэма - не вещь и не её мысленный «образ», а вещь, взятая в способе её данности. Это разложение - рабочий инструмент феноменологического описания, и оно было бы невозможно без брентановского словаря направленности.

Ученики Брентано составили карту австрийской философии: Майнонг основал Грацскую школу, Твардовский - Львовско-Варшавскую школу логики, Антон Марти разрабатывал философию языка. Все они говорили на языке интенциональности.

Аналитическая ветвь: Чисхолм и Деннет

После того как Витгенштейн и логические позитивисты вынесли «психическое» за скобки строгой философии, тезис Брентано вернулся в аналитическую традицию через Родерика Чисхолма. В «Восприятии» (1957) и поздних работах Чисхолм формулирует критерий интенциональности через язык: предложение интенционально, если оно удовлетворяет хотя бы одному из трёх признаков:

1. Истинность не зависит от существования или несуществования упомянутых объектов («Ваня ищет Атлантиду» имеет смысл, независимо от того, есть ли Атлантида).
2. Истинностное значение не зависит от истинности встроенных предложений («Маша верит, что Земля плоская» может быть истинно, даже если встроенное «Земля плоская» ложно).
3. Подстановка кореферентных терминов не сохраняет истинность («Эдип хотел жениться на Иокасте» истинно, «Эдип хотел жениться на своей матери» - нет, хотя термины обозначают одно лицо).

Эти признаки - референциальная непрозрачность - стали стандартным маркером ментальных контекстов в аналитической философии.

Дэниел Деннет в «Интенциональной установке» (The Intentional Stance, 1987) встраивает наследие Брентано в натуралистическую программу: интенциональность - не загадочное свойство психики, а стратегия объяснения. Чтобы предсказать поведение шахматной программы, термостата или человека, мы относимся к системе так, как если бы у неё были убеждения и желания, и просчитываем, что рациональный агент с такими установками сделал бы дальше. Это интенциональная установка (intentional stance), в отличие от физической и проектной. У Деннета интенциональность реальна ровно настолько, насколько успешна предсказательная стратегия - никаких отдельных «ментальных сущностей» онтология не требует.

Связь с проблемой сознания

Современный hard problem of consciousness (Чалмерс, 1995) часто противопоставляет два аспекта психики: квалиа (качественную феноменальную сторону: «каково это - видеть красное») и интенциональность (направленность на объект). Тезис Брентано касается второго аспекта и оставляет первый в стороне; но многие современные авторы - Тим Крейн, Майкл Тай, Уриа Кригель - пытаются их сшить, утверждая, что феноменальное и интенциональное неразрывны: всякое сознательное состояние одновременно «о чём-то» и «каково-то». Эта программа - phenomenal intentionality - возвращает тезис Брентано в центр философии сознания спустя 150 лет.

Частые ошибки

• Путать интенциональность с намерением. Видеть стол и собираться завтра в кино - обе интенциональны, но только второе - намерение в обыденном смысле. Признак направленности шире и нейтральнее.
• Смешивать интенциональность с самосознанием. Тезис Брентано не требует, чтобы психическое было сознательным «о самом себе». Желание может быть направлено на объект, не будучи рефлексивно осознанным; рефлексия - отдельный, более узкий феномен.
• Сводить интенциональность к репрезентации. Современная философия часто отождествляет два понятия, но у Брентано речь о структуре акта, а не о наличии внутреннего «образа» или «символа». Адвербиальные и феноменологические теории строятся именно на этом различии.
• Считать поздний Брентано простой коррекцией раннего. Это две разные онтологии: ранняя допускает интенциональные объекты внутри акта, поздняя их элиминирует в пользу модифицированного субъекта. Спутав версии, легко приписать Брентано позицию, от которой он сам отказался.

FAQ

Чем тезис Брентано отличается от современного функционализма? Функционализм (Патнэм, Фодор) определяет ментальное через каузальную роль состояния в системе входов-выходов и других состояний. Брентано определяет ментальное через структуру направленности на объект. Это разные критерии: функционализм может объяснить, почему у системы есть убеждение об X, но не само об X. Поэтому критики функционализма (Серл, Крейн) и возвращаются к Брентано.

Действительно ли всякое психическое явление интенционально? Спор идёт уже больше века. Контрпримеры приводят разные: настроение без объекта (общая тоска, тревога без причины), боль (она «есть», но не «о чём»), беспредметная радость. Защитники Брентано (Крейн, Кригель) показывают, что и эти состояния имеют объект, пусть размытый: тоска «по всему», тревога перед миром, боль локализована в части тела как своём объекте. Решение зависит от того, насколько широко мы понимаем «объект».

Стоит ли читать самого Брентано или хватает изложений? Первая книга «Психологии» (особенно §5 второй главы) читается ясно и компактно; для понимания тезиса её достаточно. Поздние тексты требуют контекста и интересны больше историкам философии. Для общего ориентира удобны статья Brentano в Stanford Encyclopedia of Philosophy и книга Уриа Кригеля Brentano's Philosophical System (2018).

Коротко

Интенциональность Брентано - тезис из «Психологии с эмпирической точки зрения» (1874), согласно которому всякое психическое явление характеризуется направленностью на объект: в представлении что-то представлено, в желании желаемо, в страхе устрашающее. Это точный критерий, отделяющий ментальное от физического. Брентано реабилитировал средневековый схоластический термин (intentio у Фомы и Дунса Скота) и сделал из него рабочий инструмент эмпирической психологии. Тезис породил две главные проблемы - статус несуществующих объектов (Майнонг, Рассел, поздний сам Брентано) и связь интенциональности с сознанием - и две линии развития: континентальную через Гуссерля (ноэзис/ноэма, феноменология) и аналитическую через Чисхолма (референциальная непрозрачность) и Деннета (интенциональная установка). Современная программа phenomenal intentionality (Крейн, Кригель) возвращает тезис в центр философии сознания, утверждая неразрывность феноменального и интенционального аспектов опыта. Спустя 150 лет после публикации формула «всякое психическое явление есть сознание о чём-то» остаётся отправной точкой почти любой философии сознания.