Славянофильство в философии: идеи Хомякова и Киреевского

Славянофильство в философии обычно пересказывают одной фразой: «они были против Европы и за допетровскую Русь». Для экзамена такого ответа мало, а по сути он неверен. Славянофилы 1840-1860-х годов, прежде всего Алексей Хомяков, Иван Киреевский, Константин Аксаков и Юрий Самарин, построили первую в России связную программу философского самопознания. В её центре стоят учение о соборности, теория цельного знания и различение земли и государства. Ниже разберём, кто входил в кружок и с чего он начался, главные идеи каждого автора, спор с западниками, взгляд на Петра I и наследие течения. Чтобы собрать конспект, план эссе или сравнительную таблицу под свою формулировку, воспользуйтесь конструктором ниже.

Кружок, спор и название

Точкой рождения течения обычно считают 1839 год. Тогда в московских салонах ходили по рукам две статьи: «О старом и новом» Хомякова и ответ на неё Ивана Киреевского. Обе статьи задавали вопрос, поставленный тремя годами раньше: в 1836 году журнал «Телескоп» напечатал первое «Философическое письмо» Петра Чаадаева. Чаадаев утверждал, что Россия выпала из всемирной истории, ничего не дала человечеству и живёт лишь заимствованиями. Журнал закрыли, автора объявили сумасшедшим, но вопрос о месте России между Востоком и Западом стал главным для целого поколения.

Ядро кружка составили Алексей Степанович Хомяков (1804-1860), братья Иван (1806-1856) и Пётр Киреевские, братья Константин (1817-1860) и Иван Аксаковы, Юрий Самарин (1819-1876) и Александр Кошелев. Печатались они в «Московских сборниках» 1846-1852 годов, позднее в журнале «Русская беседа» (1856-1860). Само имя «славянофилы» придумали оппоненты как насмешку, участники его не любили. Имя путает и по существу: славянский вопрос занимал их куда меньше, чем православие, община и судьба русского просвещения.

Хомяков: соборность как единство в свободе

Хомяков был богословом-мирянином, и философию он строил из учения о церкви. Главный текст здесь небольшой трактат «Церковь одна», опубликованный посмертно. Церковь для Хомякова не учреждение и не иерархия, а живой организм любви: единство верующих, в котором каждый свободен, но никто не спасается в одиночку.

Его формула сравнения трёх исповеданий стала классической. В католичестве, по Хомякову, есть единство без свободы: его держит внешний авторитет папы. В протестантизме есть свобода без единства: каждый толкует Писание сам, и общность распадается. Православие он описывает как единство в свободе. Это и есть соборность. Слово Хомяков выводит из Символа веры, где церковь названа «соборной», а сам он чаще пишет о «соборном начале»: как термин существительное закрепилось у его толкователей.

Из экклезиологии прямо вытекает теория познания. Истина, по Хомякову, открывается не изолированному рассудку, а общению людей, связанных любовью. Отдельный ум, оторванный от целого, неизбежно видит односторонне. Эту мысль в XX веке подхватит почти вся русская религиозная философия.

Иван Киреевский: цельное знание против рационализма

Киреевский начинал как западник. Он слушал Шеллинга и Гегеля, в 1832 году издавал журнал «Европеец», закрытый после первых же номеров. Поэтому его критика Запада звучит изнутри европейской мысли. Главные тексты: статья «О характере просвещения Европы и его отношении к просвещению России» (1852) и незаконченная работа «О необходимости и возможности новых начал для философии» (1856).

Западное просвещение, по Киреевскому, выросло из трёх корней: римского права с его формализмом, церкви, которая через схоластику приняла римскую рассудочность, и античного наследия, воспринятого через Рим. Отсюда характерная для Запада раздвоенность: вера отдельно, знание отдельно, право отдельно от нравственности. Высшая точка этого пути, по Киреевскому, система Гегеля, где отвлечённый разум пытается вывести из себя всё сущее и остаётся ни с чем.

Рассчитать для своей задачи

Взамен он предлагает цельное знание, или верующее мышление. Человек познаёт не одним рассудком, а собранием всех сил души: разума, воли, чувства, совести, эстетического чувства. Задача мыслителя в том, чтобы найти их внутреннее средоточие, где они сходятся в одно живое единство. Источником такого склада Киреевский считал восточную патристику, которую изучал вместе со старцами Оптиной пустыни. Именно эта программа через двадцать лет станет исходной точкой для Владимира Соловьёва.

Аксаков и Самарин: земля, государство, община

Константин Аксаков перенёс славянофильские идеи в философию истории и политики. В записке «О внутреннем состоянии России», поданной Александру II в 1855 году, он разводит два начала: землю и государство. Земля есть народ, живущий по внутренней правде: вере, обычаю и общинному согласию. Государство есть внешняя правда: закон, принуждение, армия. Русский народ, по Аксакову, не хочет править сам и добровольно отдаёт власть царю, но оставляет за собой свободу мнения.

Рассчитать для своей задачи

Отсюда знаменитая формула: «Сила власти царю, сила мнения народу». Из неё следуют вполне практические требования: свобода слова и печати, созыв земских соборов как совещательного органа, отказ от бюрократической опеки. Для николаевской России это звучало как оппозиция, и цензура славянофилов не жаловала.

Самарин соединил теорию с делом. Его магистерская диссертация «Стефан Яворский и Феофан Прокопович» (1844) разбирает борьбу католического и протестантского влияния в русском богословии. За «Письма из Риги» (1849) его на двенадцать дней заключили в Петропавловскую крепость. А в 1859-1860 годах он работал в Редакционных комиссиях, готовивших отмену крепостного права. Общину славянофилы защищали не как хозяйственную форму, а как нравственный союз, где личность не растворяется, а находит себя. Здесь они видели ту же соборность, перенесённую из церкви в быт.

Спор с западниками и оценка Петра I

Противники славянофилов, западники, считали, что Россия идёт тем же путём, что и Европа, только с опозданием. Среди них Александр Герцен, Тимофей Грановский, Виссарион Белинский, Константин Кавелин. Публичные лекции Грановского о западном Средневековье в 1843-1844 годах стали для Москвы событием, их слушали и славянофилы. Долгие споры шли в одних и тех же гостиных, пока в середине 1840-х годов личные отношения не оборвались.

Рассчитать для своей задачи

Линия раскола проходила через Петра I. Для западников Пётр был гением, который ввёл Россию в историю. Для славянофилов его реформы стали разрывом: образованный слой переоделся и заговорил на чужом языке, народ остался в прежней жизни, а государство вторглось в дела земли. Славянофилы при этом не звали назад в XVII век и не отрицали пользы многих петровских преобразований (о том, как они проводились, см. статью про губернскую реформу Петра). Претензия была к способу: сверху, силой, с презрением к собственному основанию.

Позже Герцен в «Былом и думах» написал о бывших оппонентах, что у обеих сторон была одна любовь к России, только не одинаковая, и что «мы, как Янус или как двуглавый орёл, смотрели в разные стороны, в то время как сердце билось одно». Показательно, что сам Герцен после 1848 года разочаровался в буржуазной Европе и построил «русский социализм» на той самой общине, которую защищали его противники.

Наследие: почвенники, Соловьёв и XX век

Прямыми наследниками стали почвенники 1860-х годов: Фёдор Достоевский, Аполлон Григорьев и Николай Страхов с журналами «Время» и «Эпоха». Их программа примирения образованного слоя с народной «почвой» смягчала славянофильскую схему и отказывалась от вражды с западниками. Отзвуки этой идеи слышны и в поздних романах Достоевского, хотя полифонический роман Достоевского нельзя сводить к иллюстрации какой-то одной доктрины.

Владимир Соловьёв начинал как ученик славянофилов. «Кризис западной философии» (1874) и «Философские начала цельного знания» (1877) прямо развивают программу Киреевского, а всеединство Соловьёва во многом выросло из соборности Хомякова. Позже Соловьёв резко разошёлся с эпигонами течения, которые превратили его в национализм, и в статьях «Национальный вопрос в России» спорил с ними уже как противник. Наконец, соборность стала сквозной темой религиозной философии XX века: Бердяев посвятил Хомякову отдельную книгу (1912), а в философии свободы Бердяева соборность работает уже как принцип теории познания.

Частые ошибки

• «Славянофилы против Европы вообще». Они спорили с рационализмом и формализмом, а не с европейской культурой. Хомяков называл Запад «страной святых чудес», Киреевский учился у Шеллинга и Гегеля.
• Смешение с теорией официальной народности. Триада Уварова (1833) была государственной идеологией, а славянофилы требовали свободы слова, отмены крепостного права и ограничения бюрократии, за что попадали под цензуру и арест.
• Приравнивание к панславизму. Политический союз славян под властью России проповедовали позднее Погодин и Данилевский, а у ядра кружка это второстепенная тема.
• «Хотели вернуться в допетровскую Русь». Речь шла о развитии собственных начал, а не о реставрации быта XVII века.
• Соборность как коллективизм. У Хомякова она означает единство свободных людей, а не подчинение личности массе.

FAQ

В чём главное отличие славянофилов от западников? В оценке исторического пути. Западники считали его общим с Европой, славянофилы видели в России особое начало, опирающееся на православие и общину. Обе стороны при этом критиковали николаевский режим и выступали против крепостного права.

Что такое цельное знание у Киреевского? Познание всеми силами души сразу: разумом, волей, чувством и совестью. Оно противопоставлено отвлечённому рассудку, который, по Киреевскому, отрывается от веры и нравственности и потому видит мир односторонне.

Кого относят к славянофилам? Ядро: Хомяков, Иван и Пётр Киреевские, Константин и Иван Аксаковы, Самарин, Кошелев. Погодина и Шевырёва, издателей «Москвитянина», обычно относят к официальной народности, а не к кружку.

Коротко

Славянофильство оформилось в 1839 году как ответ на вопрос Чаадаева о месте России в истории. Хомяков дал ему учение о соборности как единстве в свободе, Киреевский противопоставил западному рационализму цельное знание, Аксаков развёл землю и государство, а Самарин довёл идеи до участия в крестьянской реформе. Главный спор с западниками шёл об оценке Петра I, но обе стороны объединяла любовь к России и неприятие крепостничества. Через почвенников и Соловьёва течение вошло в основание русской религиозной философии XX века.