Теория секуляризации: от Вебера до постсекулярности

Теория секуляризации утверждает, что по мере модернизации религия теряет влияние на общество, его институты и сознание людей. Полтора века этот тезис считался почти законом социологии, а с 1980-х стал главным предметом спора в социологии религии: одни авторы его хоронят, другие уточняют, третьи переписывают. Выучить определение мало, нужно видеть, какую именно часть тезиса опровергает каждый критик. Форма ниже соберёт разбор под вашу задачу: концепцию, страну и формат ответа.

Что такое секуляризация

Слово восходит к латинскому saeculum, «век, мирское время». В юридическом смысле секуляризацией называли передачу церковного имущества светской власти: термин звучал на переговорах о Вестфальском мире 1648 года, так же в России называют реформу церковных земель Екатерины II 1764 года. В социологию слово пришло как имя процесса, при котором религиозное мышление, практики и институты утрачивают социальную значимость. Эта формула принадлежит Брайану Уилсону (Religion in Secular Society, 1966) и до сих пор служит рабочим определением.

Три близких слова стоит развести сразу. Секуляризация означает процесс в обществе. Секуляризм означает идеологию или политическую программу, требующую вытеснить религию из публичной сферы. Светскость, французская laïcité, означает правовой режим отделения церкви от государства. Страна может быть светской по конституции и при этом очень религиозной, как США.

Классический тезис: Вебер, Дюркгейм и расколдовывание мира

Основатели социологии видели в упадке религии оборотную сторону модерна. Макс Вебер описал «расколдовывание мира» (Entzauberung der Welt): наука, бюрократия и расчётливое хозяйство оставляют всё меньше места магии и тайне. Парадокс в том, что двигателем выступила сама религия. Протестантская этика, по Веберу, изгнала магию из церкви и приучила к методичной жизни, а затем капитализм перестал нуждаться в религиозном корне и продолжил работать как «стальной панцирь».

Эмиль Дюркгейм смотрел иначе. Религия для него есть способ, которым общество почитает само себя, поэтому исчезнуть она не может. Но с ростом разделения труда её функции расходятся по другим институтам: право, наука, образование и мораль перестают быть церковными. Сакральное сохраняется, меняя форму, и отсюда вырастает идея гражданской религии, которую позже развил Роберт Белла. Параллельную линию в политической философии дал Карл Шмитт, но его тезис о секуляризованных теологических понятиях разобран отдельно в статье о политической теологии Шмитта.

К 1960-м из этих идей сложилась «стандартная модель», встроенная в теорию модернизации: индустриализация, урбанизация и массовое образование ведут к упадку религии, а плюрализм подрывает её убедительность.

Три смысла секуляризации по Казанове

Хосе Казанова в книге «Публичные религии в современном мире» (1994) показал, что под одним словом спорщики имеют в виду три разных утверждения, и проверил каждое отдельно.

Рассчитать для своей задачи

1. Дифференциация. Государство, экономика и наука освобождаются от церковного контроля и живут по собственным правилам. Это ядро теории, и оно, по Казанове, подтверждается.
2. Упадок веры и практики. Люди реже ходят в храм и реже верят. Это эмпирический вопрос, ответ на который зависит от страны: в Западной Европе упадок налицо, в США и большей части мира его нет.
3. Приватизация. Религия уходит в частную жизнь и перестаёт участвовать в публичной политике. Этот тезис опровергли 1980-е: иранская революция 1979 года, роль католической церкви в польской «Солидарности» и в Латинской Америке, подъём евангеликов в США. Казанова назвал это депривитизацией религии.

Главный вывод: из дифференциации не следует ни упадок, ни приватизация. Смешение трёх смыслов порождает половину ложных споров.

Бергер: от «Священной завесы» к десекуляризации

Питер Бергер стал самым известным примером отказа от собственной теории. В «Священной завесе» (1967) он, опираясь на подход из «Социального конструирования реальности», утверждал: религия держится на «структурах правдоподобия», общих для всего общества, а плюрализм их разрушает. Когда рядом живут люди разных вер, ни одна уже не выглядит само собой разумеющейся. В интервью 1968 года Бергер предсказал, что к XXI веку верующие останутся лишь в небольших сектах.

Через тридцать лет, в сборнике «Десекуляризация мира» (1999), он признал ошибку: мир сегодня так же неистово религиозен, как прежде, а местами больше. Исключений два: Западная и Центральная Европа и международный слой интеллектуалов с западным гуманитарным образованием. В поздней книге «Многие алтари модерна» (2014) Бергер предложил замену старому тезису: модерн ведёт не к секуляризации, а к плюрализму, при котором светский и религиозный взгляды уживаются даже в одной голове.

Рынок религий: Старк и Финке

Самую жёсткую атаку повели американцы Родни Старк, Роджер Финке и Лоуренс Яннаконе. Они перенесли на религию теорию рационального выбора и поменяли вопрос: смотреть надо не на спрос, который якобы падает, а на предложение.

Рассчитать для своей задачи

Логика такая. Государственная церковь-монополия получает содержание независимо от прихожан и становится ленивой. Где конфессии конкурируют, каждая вынуждена бороться за верующих, и участие растёт. Финке и Старк в «Воцерковлении Америки» (1992) оценили, что доля членов религиозных общин в США выросла примерно с 17 процентов в 1776 году до 60 с лишним процентов к концу XX века: после отделения церкви от государства рынок заработал. В статье «Секуляризация, покойся с миром» (1999) Старк объявил классический тезис мёртвым. Отсюда же интерес этой школы к сектам и новым религиозным движениям как к «стартапам» религиозного рынка.

Слабое место модели показали Марк Чейвз и Филип Горски (2001): их обзор исследований не нашёл устойчивой положительной связи между плюрализмом и участием. Для Европы, где храмы пустеют при полной свободе вероисповедания, модель работает плохо.

Европейская исключительность против США

Спор о секуляризации во многом сводится к вопросу, что считать нормой. Классики принимали за образец Западную Европу и ждали, что остальной мир пойдёт её путём. Грейс Дэйви перевернула оптику и назвала исключением саму Европу (Europe: The Exceptional Case, 2002). Британцев она описала формулой «вера без принадлежности»: люди перестали ходить в церковь, но не перестали во что-то верить. Позже она добавила понятие «викарной религии»: активное меньшинство исполняет обряды от лица пассивного большинства, которое это одобряет.

Пиппа Норрис и Рональд Инглхарт в книге «Священное и светское» (2004) предложили третье объяснение: религиозность снижается там, где высока экзистенциальная безопасность, то есть есть достаток, медицина и социальное государство. Отсюда парадокс: богатые общества секуляризуются, а доля религиозных людей в мире растёт за счёт рождаемости в бедных странах. Защитник классического тезиса Стив Брюс (God is Dead, 2002) напоминает, что меняются и США: по данным Pew Research Center, доля американцев без религиозной принадлежности выросла с 16 процентов в 2007 году почти до 30 процентов в 2020-х.

Тейлор и «Секулярный век»

Чарльз Тейлор в «Секулярном веке» (2007) переносит вопрос с цифр на условия веры. Он различает три смысла секулярности: уход религии из публичных пространств, падение веры и практики и, главное, изменение условий веры. В 1500 году не верить в Бога в Европе было почти невозможно, в 2000-м вера стала одной из опций, которую приходится выбирать и отстаивать.

Для этого Тейлор вводит несколько понятий: «имманентная рамка» (мир объясняется изнутри, без трансцендентного), «забуференное Я» современного человека против «пористого Я» досовременного, открытого духам и силам, и «эффект новы» (взрыв множества духовных и неверующих позиций). Критикует он «истории вычитания»: секулярность не остаток после удаления религии, а новое культурное изобретение со своей историей.

Постсекулярное общество Хабермаса

Юрген Хабермас ввёл понятие постсекулярного общества в речи «Вера и знание» 2001 года, произнесённой вскоре после терактов 11 сентября. Постсекулярным он назвал общество, которое больше не ждёт исчезновения религии и признаёт её длительное присутствие. В диалоге с кардиналом Йозефом Ратцингером (Мюнхен, 2004) Хабермас сформулировал условия. Религиозные граждане вправе участвовать в публичных дебатах, но в парламенте и суде их аргументы должны быть «переведены» на общедоступный язык. Светские граждане, со своей стороны, не отмахиваются от религиозных доводов как от бессмыслицы. Это продолжение его модели публичной сферы, где выигрывает лучший аргумент, а не авторитет.

Частые ошибки

• Смешивать секуляризацию (процесс), секуляризм (идеологию) и светскость (правовой режим).
• Считать, что Бергер опроверг секуляризацию целиком: он отказался от прогноза упадка, а дифференциацию и плюрализм сохранил.
• Спорить о теории, не уточнив, какой из трёх смыслов Казановы проверяется.
• Переносить европейскую траекторию на весь мир без оговорки о «европейской исключительности».
• Приписывать Веберу прямой прогноз конца религии: расколдовывание описывает рационализацию картины мира, а не обязательное исчезновение веры.

FAQ

Кто автор теории секуляризации? Единого автора нет. Корни уходят к Конту, Веберу и Дюркгейму, классическую форму в 1960-х дали Брайан Уилсон и ранний Питер Бергер, а позже Карел Доббелере разложил процесс на три уровня: общество, организации и отдельный человек.

Опровергнута ли теория секуляризации? Нет, но она сузилась. Дифференциацию сфер признают почти все, упадок веры доказан для Европы и части других стран, тезис о приватизации религии опровергнут.

Чем постсекулярность отличается от десекуляризации? Десекуляризация у Бергера описывает эмпирический факт возвращения религии. Постсекулярность у Хабермаса задаёт нормативную позицию: как светскому государству и верующим гражданам разговаривать друг с другом.

Коротко

Теория секуляризации начиналась как прогноз упадка религии при модерне и за полвека превратилась в поле спора. Казанова разделил её на три тезиса: дифференциация подтверждается, упадок веры зависит от страны, приватизация опровергнута. Бергер отказался от собственного прогноза, Старк и Финке объяснили религиозность рынком, Дэйви, Норрис и Инглхарт увидели в Европе исключение, Тейлор перевёл разговор на условия веры, а Хабермас предложил правила сосуществования для постсекулярного общества.