Может ли угнетённый говорить: эссе Спивак о субалтерне

«Может ли угнетённый говорить?» (Can the Subaltern Speak?) Гаятри Чакраворти Спивак цитируют гораздо чаще, чем читают, и обычно пересказывают неверно: «у угнетённых нет голоса». Спивак не сомневается, что угнетённые умеют говорить. Её вопрос в другом: существует ли место, где их речь примут как высказывание, а не перескажут на чужом языке. Ниже разобраны понятие субалтерна, спор с Фуко и Делёзом, эпистемическое насилие, пример с сати, вывод эссе и поздние уточнения самой Спивак. Чтобы применить понятие к своему материалу или подготовить ответ к семинару, воспользуйтесь формой ниже.

Эссе и автор: откуда взялся вопрос

Гаятри Спивак (род. 1942, Калькутта) - литературовед, профессор Колумбийского университета. Известность ей принёс перевод книги Жака Деррида «О грамматологии» (1976) с обширным предисловием, и деконструкция осталась её главным инструментом (см. различание Деррида).

У эссе три редакции: доклад 1983 года на конференции «Марксизм и интерпретация культуры», журнальная версия 1985 года с подзаголовком «Размышления о жертвоприношении вдов» и канонический текст в одноимённом конференции сборнике 1988 года. В 1999 году Спивак переработала эссе для книги «Критика постколониального разума». По-русски название передают по-разному («Могут ли угнетённые говорить?», «Может ли субалтерн говорить?»), но текст один.

Поле, в котором написано эссе, задал «Ориентализм» Эдварда Саида, книга о том, как Запад конструирует образ Востока. Спивак смотрит с другой стороны: что происходит с теми, кого описывают, когда они пытаются заговорить сами.

Кто такой субалтерн: от Грамши до Subaltern Studies

По-английски subaltern означает младшего офицера. Антонио Грамши в «Тюремных тетрадях» говорил о «подчинённых классах» (classi subalterne): это группы без собственной организованной истории и без политического представительства, прежде всего крестьянство итальянского Юга. Как понятие вписано в теорию господства, разобрано в статье о культурной гегемонии Грамши.

В 1982 году Ранаджит Гуха начал выпускать сборники Subaltern Studies. Группа историков Южной Азии решила писать историю Индии снизу: не с позиции колониальной администрации и не с позиции националистической элиты, а через крестьянские восстания, слухи и бунты. Субалтерна Гуха определял от противного: всё население Индии минус элита, британская и местная.

Спивак берёт термин у группы, но сужает его. Субалтерн у неё не просто «бедный» или «угнетённый», а человек, отрезанный от каналов, по которым голос становится слышен: суда, прессы, архива, партии, университета. Рабочий в профсоюзе в этом смысле уже не субалтерн, потому что канал у него есть.

Спор с Фуко и Делёзом: два смысла представительства

Спивак отталкивается от беседы Мишеля Фуко и Жиля Делёза «Интеллектуалы и власть» (1972). Её участники говорят, что интеллектуалу больше не нужно выступать от имени масс: массы и так знают, чего хотят, и способны сказать это сами. Спивак видит здесь ловушку. Философы, критикующие суверенного субъекта, сами становятся прозрачными наблюдателями: объявляя, что угнетённые говорят за себя, они незаметно говорят за них и не спрашивают, через какое международное разделение труда эта речь доходит до Парижа. Как Фуко связывает знание с властью, объяснено в статье о власти-знании Фуко.

Спивак опирается на «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» Маркса, где немецкое «представлять» употреблено в двух смыслах:

• Vertretung - политическое представительство, «говорить за»: депутат, адвокат, партия. О французских парцельных крестьянах Маркс пишет: «Они не могут представлять себя, их должны представлять».
• Darstellung - изображение, ре-презентация: портрет, описание, теория.

По Спивак, Фуко и Делёз смешивают эти смыслы. Изображая угнетённых знающими и говорящими субъектами, философ одновременно берёт на себя их политическое представительство и при этом пропадает из картины как посредник.

Рассчитать для своей задачи

Эпистемическое насилие: как у угнетённого отнимают язык

Эпистемическое насилие не сводится ни к цензуре, ни к запрету говорить. Это перестройка самих рамок знания, внутри которых человека вообще можно понять. Главный пример Спивак - колониальная кодификация индуистского права. В 1770-е годы администрация Уоррена Гастингса с помощью пандитов свела разнородные местные практики в единое «индуистское право» и перевела его на английский, чтобы по нему судить. Колониальный субъект конструируется как Другой, и в суде он будет услышан, только если заговорит на языке этой конструкции.

Вытесняет субалтерна не один колонизатор. Национальная элита, которая пишет историю освобождения, тоже встраивает его в собственный сюжет. Женщина-субалтерн вытеснена дважды: колониализмом и патриархатом.

Сати и 1829 год: «белые мужчины спасают коричневых женщин»

Центральный пример эссе - сати, самосожжение вдовы на погребальном костре мужа. В 1829 году генерал-губернатор Уильям Бентинк запретил сати в Бенгальском президентстве. Британская позиция: колониальная власть цивилизует страну, спасая женщин от варварского обычая. Спивак сжимает её во фразу, которую из всего эссе цитируют чаще всего: «белые мужчины спасают коричневых женщин от коричневых мужчин».

Противоположная, нативистская позиция звучит так: «женщины на самом деле хотели умереть». Сати в ней предстаёт добровольным актом верности.

Спивак не защищает ни сати, ни колониальную риторику. Она показывает, что две противоположные позиции устроены одинаково: обе говорят о женщине и обе оправдывают себя её желанием. Её собственного свидетельства нет ни в британских отчётах, ни в текстах традиции. Искажено даже слово: на санскрите sati значит «добродетельная жена», а английское suttee стало названием обряда.

Рассчитать для своей задачи

Бхубанешвари Бхадури и вывод эссе

Эссе заканчивается историей, которую Спивак знала от родственников. В 1926 году в Северной Калькутте покончила с собой юная Бхубанешвари Бхадури. Она дождалась менструации, чтобы её смерть не объяснили незаконной беременностью. Позже выяснилось, что она состояла в группе, которая вела вооружённую борьбу за независимость, и не смогла выполнить порученное ей политическое убийство. Её смерть переписывала код сати: женщина умирает, но не ради мужа. Однако родственницы, в том числе следующего поколения, решили, что причиной была несчастная любовь.

Отсюда вывод 1988 года: «Субалтерн не может говорить». Спивак не утверждает, что Бхадури молчала. Она сказала, заплатив жизнью, но высказывание не состоялось: речи нужен слушатель, способный её принять. Интеллектуалу Спивак отводит скромную задачу: не «давать голос» угнетённым, а учиться обращаться к ним, начав с того, чтобы разучиться своим привилегиям.

Поздние уточнения: что Спивак сказала потом

В «Критике постколониального разума» Спивак назвала финальную фразу эссе неосмотрительной и не раз её уточняла:

• «Не может говорить» не означает немоты. Высказывание не проходит через институты и не получает признания.
• Субалтерн - не модное слово для любого притеснённого. Студентку из меньшинства в американском университете Спивак субалтерном не считает: у неё есть поле, где её слышат.
• Если субалтерна услышали, он перестаёт быть субалтерном. Задача не в том, чтобы романтизировать молчание, а в том, чтобы сама эта позиция исчезла.

Стратегический эссенциализм

Эта идея живёт отдельно от эссе. В статье 1985 года о Subaltern Studies Спивак предлагает «стратегически использовать позитивистский эссенциализм в ясно видимом политическом интересе». Группа может на время выступить как единое «мы» (женщины, далиты, коренные народы), понимая, что внутри она неоднородна, ради конкретной цели. Условие одно: стратегию надо осознавать как стратегию. Позже Спивак от термина отошла: он стал лозунгом, которым оправдывали как раз тот эссенциализм, от которого она предостерегала.

Критика: тёмный стиль и позиция автора

• Стиль. Деконструкция, марксизм и психоанализ переплетены так плотно, что тезис появляется далеко не сразу. Терри Иглтон в рецензии на «Критику постколониального разума» упрекал Спивак в темноте ради темноты. Защитники отвечают, что прозрачный язык и есть позиция прозрачного интеллектуала, которую эссе критикует.
• Молчание как тупик. Бенита Парри (1987) писала, что Спивак недооценивает реальные практики сопротивления колонизованных и оставляет им одно молчание.
• Позиция говорящего. Профессор Колумбийского университета объясняет, почему субалтерн не может говорить. Спивак сама признавала, что интеллектуал из бывшей колонии в западной академии рискует стать «туземным информантом».

Как применять понятие в анализе

Понятие работает как вопросник к любому тексту, где одни говорят о других:

1. Кто говорит о группе: государство, СМИ, благотворительные организации, исследователь?
2. Говорят ли «за» группу или описывают её, и не выдаёт ли одно себя за другое?
3. Где собственные свидетельства группы и через какой институт они проходят: суд, архив, перевод?
4. На каком языке высказывание нужно сформулировать, чтобы его приняли, и что при этом теряется?
5. Какую позицию занимаете вы сами как автор анализа?

Классический пример - обоснование военной кампании в Афганистане 2001 года освобождением афганских женщин. Антрополог Лила Абу-Лугод разобрала его в статье «Правда ли мусульманские женщины нуждаются в спасении?» (2002), опираясь на формулу Спивак.

Частые ошибки

• Сводить тезис к «угнетённые молчат». Речь о несостоявшемся высказывании, а не о немоте.
• Называть субалтерном любого притеснённого.
• Думать, что Спивак защищает сати или колониальный запрет. Она разбирает, как устроены обе риторики.
• Не различать Vertretung и Darstellung, хотя на этом держится вся критика Фуко и Делёза.
• Подавать стратегический эссенциализм как универсальный рецепт без поздних оговорок Спивак.

FAQ

Кто такой субалтерн простыми словами? Человек или группа без доступа к институтам, через которые речь становится слышна и признана. Важна отрезанность от каналов, а не доход.

Что значит «субалтерн не может говорить»? Что его высказывание не находит слушателя, способного его принять. Спивак потом назвала формулировку неосмотрительной, но от самой мысли не отказалась.

Чем Спивак отличается от Саида? Саид исследует, как Запад изображает Восток. Спивак спрашивает, что остаётся от голоса изображаемых, особенно женщин, и соединяет Фуко с деконструкцией и марксизмом.

Коротко

Эссе Спивак «Может ли угнетённый говорить?» (1983/1988) не утверждает, что угнетённые молчат. Оно показывает, как их речь теряется между теми, кто говорит за них: колониальной властью, национальной элитой, западным интеллектуалом. Инструменты эссе - понятие субалтерна, различение Vertretung и Darstellung, эпистемическое насилие и разбор сати. В анализе понятие работает как вопрос: кто говорит, от чьего имени и где свидетельство тех, о ком речь.