Культура и империализм Саида: контрапунктное чтение

«Культура и империализм» (Culture and Imperialism, 1993) вышла через пятнадцать лет после «Ориентализма», стоит с ним в одних списках литературы и поэтому чаще всего пересказывается как второй том той же книги. Это ошибка: Саид меняет и материал, и географию, и добавляет то, чего в первой книге не было, культуру сопротивления. Ниже разобраны метод контрапунктного чтения, разбор «Мэнсфилд-парка», структуры отношения и референции, случаи Конрада, Киплинга и Камю, деколонизация и возражения критиков. Чтобы применить метод к своему тексту или собрать ответ к семинару, воспользуйтесь формой ниже.

Книга 1993 года: чем она продолжает «Ориентализм»

Эдвард Саид (1935-2003), литературовед палестинского происхождения, профессор Колумбийского университета. В «Ориентализме» (1978) он показал, как европейское знание сконструировало Восток как объект описания и управления; сама эта схема с тремя значениями термина и латентным ориентализмом разобрана в статье «Ориентализм» Саида, здесь она берётся как исходная точка.

Новая книга отвечает на два упрёка к первой: речь там шла только о Ближнем Востоке и только о востоковедных текстах, а у колонизованных не оказалось ни голоса, ни собственной истории. Отсюда три сдвига:

• География. Не Ближний Восток, а вся имперская карта: Индия, Африка, Карибский бассейн, Ирландия, Алжир.
• Материал. Не травелоги и трактаты востоковедов, а высокая культура метрополии: английский и французский роман XIX и XX веков, а заодно опера (глава об «Аиде» Верди, написанной к сезону Каирского оперного театра в 1871 году).
• Сюжет. Вторая половина книги посвящена сопротивлению и деколонизации, то есть тем, о ком раньше только говорили.

Теоретическая рамка осталась прежней: власть и знание по Фуко плюс представление о господстве через согласие, которое Саид берёт у Грамши (см. культурную гегемонию Грамши). Общий тезис книги: европейский роман и империя немыслимы друг без друга. Роман не был пропагандой колониализма, но вырос в обществе, где заморские владения были данностью, и эта данность встроена в его форму.

Контрапунктное чтение: метод, взятый из музыки

Контрапункт в музыке означает одновременное звучание нескольких самостоятельных голосов: ни один не аккомпанемент, все слышны вместе. Саид, пианист и музыкальный критик, переносит это на чтение. Читать контрапунктно значит держать в сознании сразу две истории: историю метрополии, которую текст рассказывает, и историю территорий, о которых он упоминает мимоходом или молчит.

Практически метод сводится к трём вопросам:

1. Какая география в нём присутствует полноценно, а какая только названа?
2. Чем обеспечены достаток, досуг и положение героев?
3. Есть ли у упомянутой территории собственный голос или о ней говорят исключительно извне?

Рассчитать для своей задачи

Метод не ищет в романе тайного шифра и не переписывает сюжет: он восстанавливает то, что современникам было очевидно и потому не требовало пояснений, а сегодняшнему читателю уже не видно.

«Мэнсфилд-парк» и плантации Антигуа

Самый цитируемый разбор книги. В романе Джейн Остин (1814) сэр Томас Бертрам владеет и поместьем Мэнсфилд-парк, и плантациями на Антигуа. Он уезжает туда, потому что дела расстроены; его отсутствие развязывает в доме беспорядок, а возвращение восстанавливает порядок. Антигуа занимает в тексте буквально несколько строк. Есть и знаменитый эпизод: Фанни Прайс задаёт вопрос о работорговле, и ответом ей становится «мёртвое молчание».

Вывод Саида: спокойствие, вкус и нравственная дисциплина Мэнсфилда материально обеспечены плантационным хозяйством на другом краю Атлантики, и именно краткость упоминания показывает, насколько прочно эта связь вписана в порядок вещей. Саид подчёркивает, что продолжает здесь Рэймонда Уильямса с его «Деревней и городом», добавляя к английской географии заморскую.

Рассчитать для своей задачи

Оговорка, которую теряют чаще всего: Саид не объявляет Остин соучастницей рабовладения и не предлагает изъять роман из канона, он настаивает читать великие книги полнее, а не меньше.

Структуры отношения и референции

Так Саид называет обобщение приёма: устойчивые, повторяющиеся у разных авторов способы упоминать заморские территории как законную собственность, источник дохода, место службы, ссылки, приключения или поправки здоровья. Это не заговор писателей и не общая программа, а согласие, настолько всеобщее, что его не требуется формулировать.

Типовые узлы таких структур: наследство или рента из Вест-Индии, служба офицером в Индии, каторга в Австралии (Мэгвич в «Больших надеждах» возвращается к Пипу разбогатевшим из Нового Южного Уэльса), торговый дом с конторой в колонии. Главный признак структуры именно беглость: территория не описана, она названа и оставлена за кадром как условие сюжета.

Отсюда критерий разбора: искать надо не декларации о величии империи, а фон, потому что имперские манифесты в романе редки, а ссылки на колониальный доход систематичны.

Конрад, Киплинг, Камю: империя внутри формы

Джозеф Конрад. «Сердце тьмы» (1899) для Саида пример двойственности. Роман беспощаден к цивилизаторской миссии, но вообразить мир после империи не может: у Марлоу нет для Конго никакого будущего, кроме европейского. Держится двойственность на форме: рассказ ведётся с палубы яхты в устье Темзы перед слушателями-европейцами.

Редьярд Киплинг. «Ким» (1901) написан с настоящей любовью к Индии и потому особенно показателен: герой свободно движется по стране, конфликта нет, колониальный порядок принят как декорация, а не как проблема.

Альбер Камю. «Посторонний» (1942) и «Чума» разворачиваются в Алжире, где убитый араб не назван по имени, а французское присутствие подано как естественная среда. Вслед за Конором Крузом О'Брайеном Саид показывает, что колониальная ситуация здесь не фон, а условие повествования.

Культура сопротивления: Йейтс, Фанон и деколонизация

Вторая половина книги посвящена ответному движению. Саид называет его путешествием внутрь: колониальные интеллектуалы осваивают язык метрополии и пишут против неё изнутри. Его примеры это «Чёрные якобинцы» К. Л. Р. Джеймса, «Арабское пробуждение» Джорджа Антониуса, позже историки группы Subaltern Studies.

Отдельная глава отдана Уильяму Батлеру Йейтсу как поэту деколонизации: Ирландия читается как колония, а поэзия национального возрождения как первая стадия освобождения, где заново присваиваются земля, язык и имена.

Здесь же Саид вводит оговорку, взятую у Франца Фанона: национализм стадия необходимая, но недостаточная. Если освобождение останавливается на замене колониального чиновника местным, наступает то, что Фанон назвал ловушками национального сознания. Об оптике самого Фанона подробнее в разборе книги «Чёрная кожа, белые маски».

Рассчитать для своей задачи

Опасность на этом пути Саид называет нативизмом: если просто перевернуть оппозицию Запада и не-Запада, сама оппозиция сохранится, а вместе с ней и колониальная логика. Вопрос о том, слышен ли при этом голос тех, за кого говорят освободители, жёстче всех поставила Гаятри Спивак в эссе о субалтерне.

За что критикуют «Культуру и империализм»

• Избирательность примеров. Канон подобран так, что тезис подтверждается; тексты, где империя не оставила следа, в разбор не попадают.
• Спорное прочтение Остин. Оппоненты отвечают, что «мёртвое молчание» и есть авторская ирония, то есть роман критикует то, в чём его обвиняют.
• Смешение эстетики и политики. Художественное качество текста у Саида фактически не влияет на выводы.
• Одна империя вместо всех. Британская, французская, отчасти американская; российская, османская, японская остаются за рамками, как и европейские противники колониализма.
• Полемика с Эрнестом Геллнером в Times Literary Supplement (1993): Саида обвиняли в подгонке истории под политическую позицию, он отвечал упрёком в незнании колониального материала.

Ценность приёма от этих возражений не зависит: вопрос об источнике дохода героев работает и там, где с оценками Саида вы не согласны.

Как применить контрапунктное чтение к роману

1. Составьте карту географии текста: где действие развёрнуто подробно, а какие места только названы.
2. Найдите источник дохода, статуса и досуга героев, доведите цепочку до конца.
3. Оцените пропорции: сколько страниц отдано метрополии и сколько упомянутой территории.
4. Спросите, кто говорит о ней и есть ли в тексте хоть одна реплика оттуда.
5. Подберите встречный текст, написанный с другой стороны: классический пример это «Широкое Саргассово море» Джин Рис (1966), переписывающее «Джейн Эйр» с точки зрения креолки с Ямайки.
6. Сформулируйте вывод как описание устройства текста, а не как приговор автору.

Частые ошибки

• Пересказывать «Ориентализм» вместо «Культуры и империализма»: вторая книга шире по географии и материалу и добавляет тему сопротивления.
• Понимать контрапункт как разоблачение: Саид читает вместе, а не вместо, и эстетическую ценность романа не отменяет.
• Искать прямые имперские декларации: структуры отношения и референции живут в беглых упоминаниях и бытовых деталях.
• Останавливаться на первой половине книги: без глав о сопротивлении тезис Саида выглядит как обвинение европейского романа.
• Принимать нативизм за освобождение: перевёрнутая оппозиция Запада и Востока остаётся той же оппозицией.

FAQ

Чем «Культура и империализм» отличается от «Ориентализма»? Первая описывает, как Запад конструирует Восток в востоковедных текстах. Вторая берёт всю имперскую географию, работает с высокой литературой метрополии и добавляет главы о сопротивлении и деколонизации, отвечая на упрёк, что у колонизованных не было голоса.

Что такое контрапунктное чтение простыми словами? Это чтение текста сразу с двух сторон: со стороны метрополии, чью историю он рассказывает, и со стороны территорий, которые в нём лишь упомянуты. Метафора взята из музыки, где несколько равноправных голосов звучат одновременно.

Саид действительно обвиняет Джейн Остин? Нет, он утверждает не вину писательницы, а связь: покой Мэнсфилд-парка обеспечен доходами с антигуанских плантаций, и роман говорит об этом вскользь, потому что для современников связь была очевидна. Вывод Саида в том, чтобы читать классику полнее, а не исключать её.

Коротко

«Культура и империализм» (1993) продолжает «Ориентализм», но меняет масштаб: вместо востоковедного дискурса вся имперская карта, вместо трактатов роман и опера, а к анализу господства добавлена культура сопротивления. Метод книги это контрапунктное чтение, попытка слышать историю метрополии и историю колонии одновременно; его рабочий инструмент, структуры отношения и референции, ищет империю не в декларациях, а в беглых упоминаниях вроде плантаций Антигуа за спокойствием Мэнсфилд-парка. Критики указывают на избирательность примеров и спорное прочтение Остин, но приём остаётся рабочим: он спрашивает текст об источнике дохода героев и о том, чей голос в нём не звучит.