Чужак Зиммеля: близость и даль в одной фигуре

Чужак Зиммеля занимает в «Социологии» 1908 года всего несколько страниц, но цитируют этот экскурс чаще многих толстых книг. Георг Зиммель описывает в нём не иностранца и не бродягу, а особую позицию внутри группы: человек живёт рядом, работает бок о бок, и всё же остаётся не вполне своим. Из этой позиции выросли понятие маргинального человека у Роберта Парка, чужак Альфреда Шюца и большая часть социологии миграции. Ниже разобрано, из чего складывается фигура чужака, почему она соединяет близость и даль и где её применять. Инструмент под этим абзацем соберёт разбор вашего примера по логике экскурса.

Экскурс 1908 года: где он стоит и о чём

«Экскурс о чужаке» - вставка в девятую главу «Социологии», посвящённую пространству и пространственным порядкам общества. Место выбрано не случайно. Зиммеля интересует, как отношения людей выражаются через расположение в пространстве: граница, соседство, оседлость, передвижение. Чужак здесь - пространственная форма, ставшая социальной.

Метод тот же, что в эссе о моде и в книге о деньгах: формальная социология. Зиммель отвлекается от содержания (кто именно чужой, откуда, какой веры) и описывает структуру отношения, которая повторяется в разных эпохах. Если в «Моде» он ищет форму, соединяющую подражание и отличение, то в «Чужаке» - форму, соединяющую принадлежность и непринадлежность.

Биографию к анализу часто прикладывают: Зиммель, крещёный сын родителей еврейского происхождения, пятнадцать лет пробыл приват-доцентом в Берлине и получил ординатуру только в 1914 году в Страсбурге. Читать экскурс как автопортрет всё же не стоит: текст написан на уровне общей формы, без жалобы и без личного тона.

Кто приходит сегодня и остаётся завтра

Центральная формула экскурса - определение через противопоставление. Чужак не странник, который приходит сегодня и уходит завтра. Чужак - тот, кто приходит сегодня и остаётся завтра. Зиммель называет его потенциально странствующим: он не ушёл дальше, но и не избавился полностью от свободы прийти и уйти.

Отсюда три позиции относительно одной группы:

• странник - касается группы и проходит мимо, связи с ним нет;
• чужак - закреплён в круге, но не принадлежал к нему с самого начала и приносит качества, которые из этого круга не происходят;
• свой - в группе изначально, его место не требует объяснения.

Рассчитать для своей задачи

Важно, что чужак не внешний элемент. Зиммель прямо сравнивает его с бедняками и «внутренними врагами»: это член группы, чья принадлежность включает одновременно внешнее положение и противостояние. Чужак нужен группе именно таким.

Единство близости и дали

Самое цитируемое место экскурса - о дистанции. В любом отношении людей есть и близость, и отдалённость. В фигуре чужака они сведены так, что дистанция означает: близкий далёк, а чуждость означает: далёкий близок. Физически чужак рядом, он сосед и коллега. Внутренне он дальше того, кто живёт на другом конце страны, но родился в той же среде.

Зиммель уточняет, откуда берётся даль. С чужаком нас связывают только общие черты самого абстрактного уровня: общая человечность, профессия, гражданство. Специфических черт, которые делают отношение единственным в своём роде, нет. Поэтому чужака воспринимают не как индивида, а как представителя типа. Средневековый пример из экскурса: во Франкфурте и других городах евреи платили фиксированный налог, не зависевший от имущества, тогда как налог христиан-горожан менялся с достатком. Облагали не человека с его состоянием, а положение еврея как такового.

Та же логика объясняет, почему даже близкие отношения могут охладеть. Когда люди понимают, что связывающее их не уникально, а свойственно множеству пар, в отношение проникает элемент чуждости.

Торговец и евреи в европейской истории

Второй исторический ход экскурса экономический. В истории хозяйства чужак повсюду выступает торговцем, а торговец чужаком. Пока хозяйство замкнуто и производит всё для себя, посредник не нужен. Когда нужно покупать то, что производят за пределами круга, требуется человек, который связывает круг с внешним миром, и эту работу естественно берёт на себя пришедший извне.

Рассчитать для своей задачи

Зиммель подчёркивает, что чужак по природе не владелец земли, причём не только в буквальном смысле. Земля означает прочную привязку к месту, а торговля, особенно денежная, подвижна. Классический пример - история европейских евреев, которым во многих странах был закрыт доступ к земле и цехам и оставлены торговля и кредит. Здесь экскурс смыкается с «Философией денег»: деньги как чистое средство подходят человеку без корней, потому что их можно унести с собой.

Позже эту линию развила Эдна Бонасич в теории посреднических меньшинств (1973): китайцы в Юго-Восточной Азии, индийцы в Восточной Африке, армяне в Османской империи занимали ту же позицию торговца между группами и вызывали ту же двойственную реакцию.

Объективность чужака

Из дистанции вытекает главное социологическое свойство чужака - объективность. Он не связан родством, партийностью и местными интересами, поэтому видит ситуацию с позиции, недоступной своим. Зиммель специально оговаривает: объективность не значит неучастие. Это особая структура из близости и дали, безразличия и вовлечённости.

Пример из экскурса - итальянские города, которые приглашали судей со стороны: ни один местный уроженец не был свободен от семейных и партийных пристрастий. Той же объективностью объясняется странная откровенность, с которой чужаку рассказывают то, что скрыли бы от близкого: так откровенничают со случайным попутчиком.

У объективности есть обратная сторона. Свободный от местных связей человек может оказаться удобным козлом отпущения: при любом волнении атакованная сторона объявляет, что всё подстроили эмиссары извне. Чужак - фигура и доверия, и подозрения одновременно.

Развитие понятия: Парк и Шюц

Экскурс попал в американскую социологию через Чикаго. Роберт Парк и Эрнест Бёрджесс включили его перевод в учебник «Введение в науку социологии» (1921), а в 1928 году Парк написал статью «Миграция людей и маргинальный человек». Парк переводит зиммелевскую форму в культурный план: маргинальный человек живёт на границе двух культур и не принадлежит полностью ни одной. Прототипом он снова называет эмансипированного еврея, вышедшего из гетто. Контекст - полевые исследования иммигрантов, о которых подробнее в статье про Чикагскую школу социологии города. Эверетт Стоунквист развернул идею в книгу «Маргинальный человек» (1937).

Рассчитать для своей задачи

Альфред Шюц в очерке «Чужак» (1944), написанном после собственной эмиграции в США, смещает фокус с положения на знание. Чужак у него - взрослый, который пытается войти в новую группу. Для членов группы её культурный образец - набор проверенных рецептов, «мышление как обычно». Для пришельца тот же образец становится полем вопросов: ему приходится ставить под сомнение почти всё, что местным кажется само собой разумеющимся. Его прежняя «карта» не совпадает с новой местностью. Отсюда и шюцевская версия объективности, и упрёк в сомнительной лояльности. Общий аппарат Шюца - типизации, запас знаний, естественная установка - разобран в статье о феноменологической социологии Шюца.

Третья важная ветка - «временный житель» Пола Сиу (1952): китайский прачечник в Чикаго годами живёт в городе, но мысленно остаётся на родине и не стремится интегрироваться. Это чужак, который выбрал даль.

Чужак и современная миграция

Для исследований миграции экскурс ценен тем, что задаёт не этнические, а позиционные вопросы. Не «кто эти люди», а какова их дистанция к группе, чем они связаны с ней, какие функции выполняют. Трудовой мигрант, экспат в международной компании, беженец, диаспорный предприниматель занимают разные точки на одной оси близости и дали.

Три вопроса, которые экскурс позволяет задать любому кейсу:

1. Сохраняет ли человек свободу уйти, или остаться для него уже вынужденность?
2. Какие черты связывают его с группой: только абстрактные (право, работа) или и специфические (язык, семья, общая история)?
3. Какую функцию посредника или беспристрастного третьего он выполняет и где эта функция превращается в подозрение?

Отдельная тема - город, где чужими друг другу становятся все. Эту линию Зиммель развил ещё в очерке «Большие города и духовная жизнь», и её не стоит смешивать с экскурсом: там речь о сдержанности горожан, а не о позиции пришельца в группе.

Частые ошибки

• Считать чужака иностранцем. Для Зиммеля важен не паспорт, а позиция: чужаком может быть новичок в деревне, в профессии, в семье.
• Путать чужака со странником. Странник уходит, чужак остаётся, и именно это делает его частью группы.
• Приписывать Зиммелю маргинального человека. Термин ввёл Парк в 1928 году, и у него смысл культурно-психологический, а не формальный.
• Понимать объективность как равнодушие. Объективность чужака - сочетание дистанции и участия, а не отстранённость наблюдателя.
• Сводить экскурс к истории евреев. Это главный исторический пример, но сама форма шире любой этнической группы.

FAQ

Где прочитать «Чужака» Зиммеля по-русски? Экскурс переведён в составе избранных работ Зиммеля и в хрестоматиях по социологии. В английской традиции он известен как The Stranger и чаще всего цитируется по переводу в сборнике под редакцией Курта Вольфа.

Чем чужак Зиммеля отличается от чужака Шюца? Зиммель описывает положение уже осевшего пришельца и его функции для группы. Шюц описывает процесс вхождения и работу сознания пришельца, которому приходится заново осваивать чужой культурный образец.

Можно ли применить понятие к интернету и удалённой работе? Да, если сохранять логику дистанции. Участник сообщества, который читает его годами, но пришёл извне и может уйти в любой момент, узнаваемо зиммелевская фигура. Главное - не терять вопрос о том, что именно связывает его с группой.

Коротко

Чужак Зиммеля - это тот, кто приходит сегодня и остаётся завтра: он закреплён в группе, но не принадлежал к ней изначально и сохраняет свободу уйти. В нём соединены близость и даль, поэтому его воспринимают как тип, а не как личность, поручают ему роль торговца-посредника и беспристрастного судьи и в то же время подозревают. Парк перевёл эту форму в понятие маргинального человека на границе двух культур, Шюц - в описание пришельца, который вынужден ставить под вопрос чужие привычки. Для исследований миграции экскурс остаётся инструментом, который спрашивает не о происхождении людей, а о дистанции между ними и группой.