Вторичные моделирующие системы: язык, искусство и миф

Вторичные моделирующие системы стали ключевым понятием Тартуско-Московской семиотической школы 1960-х годов. Так Юрий Лотман, Борис Успенский, Вячеслав Всеволодович Иванов и Владимир Топоров называли искусство, миф, религию, ритуал и другие знаковые системы культуры, которые надстраиваются над естественным языком и создают собственную картину мира. Понятие спрашивают на экзаменах по теории литературы и культурологии, а в курсовой оно служит рабочим инструментом анализа. Ниже можно собрать запрос под свою задачу: выбрать систему, акцент и формат ответа.

Что такое вторичные моделирующие системы

В работах конца 1960-х Лотман определял их так: это семиотические системы, с помощью которых строятся модели мира или его фрагментов. По отношению к естественному языку они вторичны: надстраиваются над ним либо непосредственно, как литература, либо в виде параллельных ему форм, как музыка или живопись.

Схема получается двухэтажной. Внизу лежит первичная моделирующая система, то есть естественный язык: русский, эстонский, любой другой. Над ним стоят вторичные: художественная литература, изобразительное искусство, театр, фольклор, миф, религия, ритуал, этикет. Уже на первом московском симпозиуме 1962 года среди докладов были описания гадания на картах и правил поведения как знаковых систем, так что круг объектов с самого начала был широким.

Слово «вторичная» не оценочное. Оно говорит о структурной зависимости, а не о том, что искусство или религия менее важны, чем язык.

Почему естественный язык назван первичным

Первенство языка обосновывали двумя доводами. Первый довод генетический: человек погружён в язык с детства, и любую другую систему культуры осваивает тот, кто уже говорит. Второй довод структурный: язык служил образцом описания. Любую знаковую систему тартусцы разбирали «по типу языка», выделяя в ней единицы (своего рода алфавит), правила их сочетания (грамматику) и тексты.

Поэзия пользуется словами естественного языка, но накладывает на них ритм, рифму, параллелизм, строфу, композицию. Музыка и танец слов не используют, однако их тоже описывали как языки со своими единицами и правилами. Важно и то, что сам естественный язык уже моделирует мир: он членит цветовой спектр, делит предметы по родам, задаёт привычные категории. Эта идея близка к гипотезе Сепира-Уорфа, и Иванов с Топоровым прямо писали о языковых моделях мира. Вторичная система строит поверх этой картины вторую, более сложную.

Что значит «моделирующая»: текст как модель мира

Модель в этом словаре означает аналог объекта, который воспроизводит его структуру, но не все свойства. Художественный текст конечен, а мир бесконечен, поэтому, по Лотману, произведение становится конечной моделью бесконечного мира. Картина ограничена рамой, роман имеет начало и конец, и внутри этих пределов автор строит целую вселенную со своими законами.

Рассчитать для своей задачи

Самый наглядный пример дан в главе «Проблема художественного пространства» из «Структуры художественного текста». Пространственные отношения (верх и низ, своё и чужое, замкнутое и открытое, близкое и далёкое) становятся языком для непространственных смыслов: ценного и ничтожного, доброго и злого, безопасного и враждебного. В волшебной сказке дом означает свой, защищённый мир, а лес означает чужой и опасный. Сюжет Лотман понимает как событие пересечения границы между такими смысловыми полями: герой уходит из дома в лес, и только это делает историю историей.

Искусство, миф, религия, ритуал: как надстраиваются системы

Искусство. Поэзию Лотман описывал как язык, наложенный на язык. Каждый уровень естественного языка (звук, слово, синтаксис) получает дополнительную нагрузку: рифма сближает слова по звучанию и заставляет искать между ними связь по смыслу. Отсюда тезис, что в поэтическом тексте значимо всё, и художественный текст несёт больше информации, чем сообщение того же объёма на обычном языке. Когда в одном произведении сталкиваются несколько кодов, работает механизм, подробно разобранный в статье про текст в тексте у Лотмана.

Миф. Иванов и Топоров реконструировали славянскую мифологическую модель мира в книге «Славянские языковые моделирующие семиотические системы» (1965). В её основе лежат бинарные оппозиции (небо и земля, жизнь и смерть, своё и чужое) и вертикаль мирового дерева: крона соотносится с небом, ствол с миром людей, корни с подземным миром. Метод родствен структурной антропологии Леви-Стросса. Не стоит путать это с «вторичной семиологической системой» Ролана Барта: у Барта готовый знак становится означающим для идеологического смысла, о чём рассказывает статья про миф Барта, а у тартусцев миф выступает архаической моделью мироустройства.

Религия. Здесь модель строится на противопоставлении сакрального и профанного и на иерархии пространств. Борис Успенский в работе «О семиотике иконы» (1971) показал, что обратная перспектива иконы не ошибка неумелого художника, а особый язык изображения с позицией зрителя внутри изображённого мира.

Ритуал и поведение. Обряд представляет собой последовательность действий-знаков с жёстким порядком. Позже Лотман перенёс этот взгляд на бытовое поведение русского дворянства XVIII века, прочитав дуэль, бал и визит как тексты.

Откуда взялся термин: Москва, Тарту, Кяэрику

В декабре 1962 года в Москве прошёл Симпозиум по структурному изучению знаковых систем. В его тезисах появилась работа Андрея Зализняка, Иванова и Топорова «О возможности структурно-типологического изучения некоторых моделирующих семиотических систем». Симпозиум вызвал официальную критику, и центр работы сместился в Тарту, где на кафедре русской литературы преподавал Лотман. Там с 1964 года стали выходить «Труды по знаковым системам», а в августе того же года на университетской спортивной базе в Кяэрику прошла первая Летняя школа по вторичным моделирующим системам. Следующие школы собирались в 1966, 1968, 1970 и 1974 годах, и московские лингвисты, востоковеды и фольклористы годами работали вместе с тартускими литературоведами.

По воспоминаниям участников, формулировку предложил математик Владимир Андреевич Успенский. Распространена версия, что «вторичные моделирующие системы» были эвфемизмом для слова «семиотика», которое в начале 1960-х звучало идеологически подозрительно из-за связи с западным структурализмом. Это именно версия. У термина была и собственная теоретическая нагрузка: «модель» была ключевым словом кибернетики и теории информации того времени, а различение первичного и вторичного составляло содержательный тезис школы, а не маскировку.

Две книги Лотмана: «Лекции» и «Структура»

«Лекции по структуральной поэтике» (1964) открыли первый выпуск «Трудов по знаковым системам». Это курс, где на материале поэзии объясняется структурный подход: текст как система отношений, уровни организации, повтор и эквивалентность, поэзия как вторичная система над языком.

«Структура художественного текста» (1970) обобщает теорию: искусство как язык, художественный текст как модель мира, художественное пространство, сюжет как пересечение границы, рамка, композиция, расхождение кода автора и кода читателя. Для курсовой по понятию именно эта книга служит основной опорой, а «Лекции» показывают, как идея возникала. Прикладным продолжением стал «Анализ поэтического текста» (1972).

От вторичных систем к семиосфере

Рассчитать для своей задачи

В 1973 году Иванов, Лотман, Пятигорский, Топоров и Успенский опубликовали «Тезисы к семиотическому изучению культур». Культура в них понята как иерархия знаковых систем и как ненаследственная память коллектива, и внимание сместилось с отдельных систем на их взаимодействие. В 1984 году Лотман сделал следующий шаг в статье «О семиосфере»: первично не отдельное здание языка с этажами над ним, а семиотическое пространство, которое предшествует любому языку и делает его возможным. Двухэтажная схема превратилась в пространство. Устройство этого пространства разобрано в статье «Семиосфера Лотмана», здесь важен сам поворот.

Критика понятия

• Языкоцентризм. Схема исходит из того, что все системы строятся по образцу языка. Но у живописи, музыки и танца нет дискретных единиц, подобных словам, и описание картины как «языка» остаётся метафорой. Позже сам Лотман разделил дискретные (словесные) и континуальные (изобразительные) типы кодирования.
• Перевёрнутая иерархия. Американский семиотик Томас Себеок в 1988 году возразил, что первичной моделирующей системой следует считать дословесную, общую с животными, язык назвать вторичной, а культуру третичной.
• Статичность. Структурные модели 1960-х описывали системы как наборы неподвижных оппозиций и плохо объясняли историю. Ответом стала поздняя книга Лотмана «Культура и взрыв».
• Размытость «модели». Если моделирует всё, от стихотворения до гадания на картах, термин теряет различительную силу.

Частые ошибки

• Читать «вторичная» как «второстепенная». Речь о структурной зависимости от языка, а не о ценности.
• Считать вторичными только словесные системы. Живопись, музыка, ритуал и этикет тоже входят в круг понятия.
• Выдавать версию об эвфемизме за установленный факт.
• Смешивать понятие со вторичной семиологической системой Барта, у которой другой механизм и другая цель.
• Отождествлять вторичные моделирующие системы с семиосферой. Семиосфера появилась в 1984 году и устроена иначе.

FAQ

Кто ввёл термин «вторичные моделирующие системы»? Понятие сложилось между московским симпозиумом 1962 года и первой летней школой в Кяэрику 1964 года. По воспоминаниям участников, формулировку предложил В. А. Успенский, а в научный оборот её ввели Лотман, Иванов, Топоров и Б. А. Успенский.

Чем первичная моделирующая система отличается от вторичной? Первичная, то есть естественный язык, даёт человеку базовое членение мира. Вторичная строится над языком или по его образцу и создаёт более сложную модель: художественную, мифологическую, религиозную.

Можно ли считать кино или компьютерную игру вторичной моделирующей системой? По логике школы можно: у них есть единицы, правила сочетания и модель мира. Лотман сам написал «Семиотику кино и проблемы киноэстетики» (1973). С играми нужна оговорка, их мир строится в том числе действиями игрока.

Коротко

Вторичные моделирующие системы в Тартуско-Московской школе означают искусство, миф, религию, ритуал и другие системы культуры, построенные над естественным языком или по его образцу. «Моделирующая» значит, что каждая строит свою конечную модель бесконечного мира, чаще всего через пространственные оппозиции. Понятие сложилось в 1962-1964 годах, получило развёрнутую теорию в «Структуре художественного текста» и в 1984 году уступило место семиосфере. Версию о термине как эвфемизме для «семиотики» стоит подавать осторожно, а в критике упоминать языкоцентризм и возражение Себеока.