Гипотеза Сепира-Уорфа: история идеи и её проверок

Гипотеза Сепира-Уорфа - редкий случай, когда у идеи есть имя двух авторов, но нет их совместного текста. За сто лет она успела стать сенсацией, попасть в учебники, быть объявленной опровергнутой и вернуться в лаборатории уже в другом виде. Ниже - история самой гипотезы: кем были Эдвард Сепир и Бенджамин Ли Уорф, что они писали на самом деле, кто и когда сшил их формулировки в одну «гипотезу», откуда взялись хрестоматийные примеры и почему после разгрома 1980-х тема снова стала рабочей. Сам принцип и разбор его сильной и слабой версий - в отдельной статье про лингвистическую относительность. Чтобы собрать хронологию или разбор первоисточника под свою работу, воспользуйтесь формой ниже.

Сепир и Уорф: два человека и две разные программы

Эдвард Сепир (1884-1939) - профессиональный учёный, ученик Франца Боаса, автор книги «Язык» (1921), полевой исследователь языков такелма, нутка и яна, с 1931 года профессор Йеля. Его знаменитая формулировка о власти языка появилась в статье 1929 года о статусе лингвистики как науки и вырастала из антропологической программы учителя: культурный релятивизм Боаса требовал описывать каждый язык в его собственных категориях, а не подгонять под латинскую сетку.

Бенджамин Ли Уорф (1897-1941) пришёл в науку со стороны. Он окончил Массачусетский технологический институт по химической инженерии и всю жизнь проработал инспектором страховой компании в Хартфорде, а языками - ивритом, науатлем, майя - занимался как увлечённый любитель. В 1931 году он записался на курс Сепира в Йеле, быстро стал его учеником и к концу 1930-х уже сам вёл там занятия. Умер он в сорок четыре года, не успев ни свести статьи в книгу, ни ответить критикам.

Рассчитать для своей задачи

Программы у них были разные, и это стоит удерживать. Сепир рассуждал как типолог и философ языка: вывод о влиянии на мышление он делал почти как оговорку. Уорф был систематизатором скрытых грамматических категорий: он ввёл понятие криптотипа - значения, которое язык кодирует неявно, но регулярно, - и термин «среднеевропейский стандарт». Ему нужна была эмпирическая программа сравнения.

Гипотезу с таким названием не формулировал ни один из них

Термин появился после смерти обоих. В 1950-х его закрепил Гарри Хойер, ученик Сепира: конференция 1953 года и сборник «Language in Culture» (1954) сделали связку «Сепир-Уорф» стандартной. К этому моменту Уорфа не было в живых двенадцать лет, Сепира - четырнадцать. Массовому читателю тексты Уорфа стали доступны только со сборником «Language, Thought, and Reality», собранным Джоном Кэрроллом в 1956 году.

Разделение на сильную и слабую версии тоже придумали не авторы. Его ввели психологи Роджер Браун и Эрик Леннеберг в 1954 году: им нужна была формулировка, проверяемая экспериментом, и они превратили философский тезис в две гипотезы разной силы. Отсюда вывод для учебной работы: цитируя «гипотезу Сепира-Уорфа», вы цитируете позднейшую реконструкцию, а не документ.

Что Сепир и Уорф писали на самом деле

Сепир в 1929 году утверждал: люди живут не только в объективном мире, но в значительной мере находятся во власти конкретного языка, ставшего в их обществе средством выражения, и «реальный мир» бессознательно строится на языковых привычках группы. Это сильное заявление, но сделано оно в жанре программного очерка, а не как вывод из данных.

Уорф в статье «Наука и языкознание» (1940) сформулировал то, что назвал новым принципом относительности: наблюдатели не приходят к одной картине мира на основании одних и тех же физических фактов, если их языковые системы не сходны. Аналогия с физикой была сознательной. Логика рассуждения при этом вполне современна:

$\text{обязательная категория языка} \longrightarrow \text{привычка внимания} \longrightarrow \text{поведение в неязыковой задаче}$

Именно обязательность категорий, а не богатство словаря, была для Уорфа ключом - то самое различие, из-за которого носитель языка с грамматической эвиденциальностью не может рассказать о событии, не пометив источник сведений. Формулировки у Уорфа встречаются и жёсткие, и осторожные, поэтому вопрос, был ли он детерминистом, остаётся спорным: многие современные исследователи считают, что крайнюю версию ему приписали пересказчики.

Хопи и бензиновые бочки: биография двух примеров

Оба хрестоматийных примера выросли из работы, а не из кабинета. Наблюдение о пустых бочках из-под бензина, рядом с которыми рабочие вели себя неосторожно, потому что слово пустой подсказывало «безопасно», Уорф вынес из отчётов о пожарах, которые разбирал по службе. Материал по хопи он собрал в короткой поездке и главным образом в работе с носителем языка, жившим в Нью-Йорке.

Дальше пример зажил собственной жизнью: тезис «в хопи нет времени, поэтому хопи не мыслят время линейно» разошёлся по учебникам как доказательство. В 1983 году Экхарт Малотки выпустил монографию «Hopi Time» объёмом более шестисот страниц, где показал, что в хопи есть и временные наречия, и метафоры движения времени, и календарные единицы. Ирония вынесена в эпиграф: книга открывается фразой на хопи, которая переводится примерно как «тогда, на следующий день, довольно рано утром». Урок методологический: аргумент от отсутствия категории в чужом языке слишком часто оказывается пробелом в описании, а не фактом о языке.

Четыре волны: как менялось отношение к гипотезе

Рассчитать для своей задачи

Рождение (1920-1941). Линия Гумбольдт - Боас - Сепир - Уорф. Идея существует как тезис о языковом мировидении, экспериментов нет.

Канонизация (1950-е). Хойер даёт связке имя, Браун и Леннеберг переводят её в проверяемый вид и ставят первые опыты на «кодируемости» цвета: чем привычнее название оттенка, тем лучше он запоминается. Эффект нашёлся, но оказался слабым.

Разгром (1969-1994). Брент Берлин и Пол Кей в «Basic Color Terms» (1969) показывают, что базовые цветонаименования устроены универсально; Элинор Рош находит у народа дани, различающего два цветовых термина, ту же память на фокусные цвета, что и у англоязычных; Малотки закрывает кейс хопи (1983); Джеффри Пуллум разбирает миф об эскимосских словах для снега (1991); Пинкер в «Языке как инстинкте» (1994) объявляет гипотезу расхожим заблуждением.

Ренессанс (с 1991). Джон Люси задаёт методологический стандарт: сопоставимые группы и обязательно неязыковые задачи. Сборник Джона Гумперца и Стивена Левинсона «Rethinking Linguistic Relativity» (1996) закрепляет новую программу, которую называют неоуорфианской.

Критика Пинкера и что от неё уцелело

Пинкер бил по сильной версии: раз мышление идёт на «менталезе», внутреннем языке мысли, конкретный язык не может задавать его границы. Аргументы стандартные: перевод возможен, довербальные младенцы решают задачи на категоризацию, новые различения осваиваются без слов.

Уцелело многое: требование невербальных доказательств стало нормой, снежный миф похоронен, лексические аргументы обесценены. Но мимо цели прошло существенное: неоуорфианская программа не утверждает, что язык очерчивает границы мыслимого, - она измеряет смещения внимания и памяти, и опровержение детерминизма ей не мешает. В «Субстанции мышления» (2007) Пинкер уже разбирает конкретные эффекты, оставаясь скептиком. В работе стоит развести критику карикатуры и критику исследовательской программы.

Что показывают современные данные

Рассчитать для своей задачи

Сегодняшний стандарт проверки состоит из трёх шагов: взять категорию, которую один язык кодирует обязательно, а другой нет; поставить задачу, где говорить не требуется; нагрузить внутреннюю речь, чтобы проконтролировать вербальную интерференцию.

По этой схеме получены главные современные результаты: цветовые границы у русскоязычных (Уинавер с коллегами, 2007), абсолютные системы координат у носителей гуугу йимитхирр и цельталь (группа Левинсона), эффекты грамматического рода и числительных. Картина сдержанная: эффекты воспроизводятся, но они небольшие и локальные. Это и есть честный итог столетия: не «язык определяет мышление», а «язык - привычная колея внимания», измеримая в узких задачах.

Частые ошибки

• Ссылаться на совместную работу Сепира и Уорфа. Её нет: имя гипотезе дали последователи в 1950-х, через десятилетие после смерти обоих авторов.
• Приписывать разделение на сильную и слабую версии самим авторам. Это конструкция Брауна и Леннеберга 1954 года, созданная ради экспериментальной проверки.
• Сводить критику к одному Пинкеру. Решающие удары нанесли Берлин и Кей (1969), Рош (1972) и Малотки (1983), а книга 1994 года лишь подвела популярный итог.
• Считать хопи доказательством или, наоборот, обманом. Это добросовестная ошибка на скудном материале, разобранная через полвека: пример учебный, а не разоблачительный.
• Смешивать историю гипотезы с её содержанием. Хронология рецепции не заменяет разбора того, что именно утверждается и как это измеряют, а цитаты без дат превращают спор в разговор с безымянным оппонентом.

FAQ

Кто автор гипотезы Сепира-Уорфа? Формально - никто из двоих. Сепир и Уорф писали порознь и в разных жанрах, а связку в единую «гипотезу» оформили последователи, прежде всего Гарри Хойер, в 1953-1954 годах. Корректнее говорить «гипотеза, названная именами Сепира и Уорфа».

Гипотеза Сепира-Уорфа опровергнута окончательно? Опровергнут лингвистический детерминизм, то есть версия, приравнивающая границы языка к границам мысли. Программа проверки влияния языка на внимание и память жива и с 1990-х развивается как неоуорфианская, хотя её эффекты невелики.

Что читать по теме в первую очередь? Уорфа - по сборнику Кэрролла «Language, Thought, and Reality» (1956), Сепира - по книге «Язык» (1921) и статье 1929 года. Из современного: Люси о методологии и сборник Гумперца и Левинсона (1996).

Коротко

История гипотезы Сепира-Уорфа устроена как история имени. Сепир и Уорф писали порознь и с разными задачами: у первого это философский тезис в рамках боасовской антропологии, у второго - программа поиска обязательных скрытых категорий. «Гипотезой» их формулировки стали в 1950-х, версии разной силы придумали психологи ради эксперимента, а примеры про хопи и бочки родились из полевой и страховой работы Уорфа. Опровержения 1969-1994 годов закрыли сильную версию и главный кейс, но с 1990-х тема вернулась в лаборатории с новым стандартом доказательства.