Утилитаризм Милля: качество удовольствий и критика

Джон Стюарт Милль написал «Утилитаризм» (1863) не как трактат с нуля, а как защиту уже существующей доктрины от обвинений в том, что она годится разве что для свиней. Его ответ критикам изменил теорию изнутри: полезность перестала быть простой арифметикой удовольствий и получила второе измерение - качество. Ниже разберём, что именно утверждает утилитаризм Милля, чем он отличается от версии Бентама, как устроено спорное «доказательство» принципа полезности и какие возражения на него принято приводить в семинарских работах. Конструктор ниже поможет собрать точный запрос под ваш тип задания.

Принцип наибольшего счастья: базовая формулировка

Милль формулирует основание морали так: поступки правильны в той мере, в какой они способствуют счастью, и неправильны в той мере, в какой ведут к обратному. Под счастьем понимается удовольствие и отсутствие страдания, под несчастьем - страдание и лишение удовольствия. Этот критерий и называется принципом полезности, или принципом наибольшего счастья.

Три черты доктрины стоит зафиксировать сразу, потому что именно их чаще всего путают.

Во-первых, утилитаризм консеквенциалистичен: моральную оценку получают последствия поступка, а не мотив деятеля и не сам тип действия. Мотив говорит о характере человека, но не меняет правильности поступка. Во-вторых, критерий агрегативен: считается сумма благополучия всех затронутых, а не выгода самого действующего. В-третьих, счёт беспристрастен: счастье каждого весит одинаково, «каждый считается за одного и никто больше чем за одного».

В грубой форме бентамовский расчёт можно записать как разность суммарного удовольствия и суммарного страдания по всем затронутым лицам:

$U(a) = \sum_{i=1}^{n} \bigl(p_i(a) - s_i(a)\bigr)$

где $p_i$ и $s_i$ - удовольствие и страдание $i$-го человека от поступка $a$. Правильным считается то действие из доступных, у которого $U$ максимально.

Рассчитать для своей задачи

Чем Милль отличается от Бентама

Иеремия Бентам, учитель отца Милля, считал удовольствия однородными и различал их только количественно: по интенсивности, длительности, вероятности, близости и ещё нескольким параметрам. Отсюда его знаменитая провокация: детская игра в кегли ничем не хуже поэзии, если даёт столько же удовольствия.

Милль с этим не согласился. Его ключевая поправка: удовольствия различаются не только количеством, но и качеством. Есть удовольствия высшие - интеллектуальные, эстетические, нравственные, связанные с воображением и чувством достоинства, - и низшие, телесные. И качественное превосходство не сводится к количественному: небольшое высшее удовольствие может перевешивать сколь угодно большое низшее.

Как определить, какое удовольствие выше? Милль вводит критерий компетентного судьи: спросить тех, кто испытал оба рода удовольствий. Если почти все, кто знаком и с тем и с другим, устойчиво предпочитают одно, даже зная, что оно сопряжено с большей неудовлетворённостью, - оно и есть высшее. Отсюда самая цитируемая формула книги: лучше быть недовольным человеком, чем довольной свиньёй; лучше быть недовольным Сократом, чем довольным глупцом.

Формально поправка Милля меняет структуру сравнения: вместо одной шкалы появляется приоритет по классу удовольствия.

$\text{если } q(x) > q(y), \text{ то } x \succ y \text{ при любых количествах}$

Рассчитать для своей задачи

«Доказательство» принципа полезности

Четвёртая глава «Утилитаризма» - самый обсуждаемый и самый уязвимый фрагмент. Милль признаёт, что первичный принцип морали не доказывается в строгом смысле, но приводит соображения, способные склонить разум к согласию.

Аргумент строится по аналогии. Единственное свидетельство того, что предмет видим, - что его видят; что слышим, - что его слышат. Точно так же единственное свидетельство того, что нечто желательно, - что этого действительно желают. Каждый человек желает собственного счастья, следовательно счастье есть благо для этого человека, а всеобщее счастье - благо для совокупности людей.

Джордж Мур в «Принципах этики» (1903) разобрал это рассуждение как образцовую ошибку. Слово «видимый» означает «способный быть увиденным», а «желательный» означает не «способный быть желаемым», а «достойный желания» - то есть нормативный предикат подменяется описательным. Переход от «люди желают X» к «X должно желать» ровно та операция, которую запрещает гильотина Юма: из фактов о наличных желаниях нормативный вывод не следует без отдельной нормативной посылки. Второй ход тоже спорен: из того, что каждый желает своего счастья, не вытекает, что кто-либо желает счастья всех, - здесь возможна ошибка композиции.

Защитники Милля возражают, что он и не претендовал на дедукцию: слово «доказательство» он берёт в ослабленном смысле и лишь показывает, что счастье фактически является единственной конечной целью человеческих стремлений, а всё остальное желается как средство или как часть счастья.

Справедливость: главное возражение и ответ Милля

Стандартное обвинение утилитаризма - он допускает несправедливость ради общей суммы: наказание невиновного, нарушение обещания, жертву меньшинства ради большинства. Пятая, самая длинная глава книги посвящена именно этому.

Ход Милля таков: чувство справедливости реально и сильно, но оно не является независимым от полезности источником морали. Справедливость покрывает те правила, которые защищают самые насущные интересы - безопасность личности и собственности, надёжность обещаний, беспристрастность. Именно поэтому они ощущаются как безусловные: без гарантии безопасности никакая другая польза недостижима. Права, по Миллю, - это то, что общество должно защищать за индивидом, и основание этого долга опять-таки общая полезность.

К той же проблеме подводит классическая мысленная конструкция с этической дилеммой вагонетки: утилитарный счёт даёт ответ «спасти пятерых», но интуиция протестует, когда та же арифметика требует использовать человека как средство. Альтернативную стратегию - вывести принципы справедливости из процедуры выбора за завесой неведения - предлагает теория справедливости Ролза, прямо задуманная как ответ утилитаризму.

Утилитаризм поступка и утилитаризм правила

Различение появилось уже в XX веке, но текст Милля читают через него постоянно, и в учебных работах его требуют почти всегда.

Утилитаризм поступка (act-utilitarianism) оценивает каждое отдельное действие: правильно то, что здесь и сейчас максимизирует общую пользу. Утилитаризм правила (rule-utilitarianism) оценивает правила: правильно то действие, которое согласуется с правилом, всеобщее соблюдение которого даёт наибольшую пользу.

Милля цитируют обе стороны. За версию правила говорит его настойчивое утверждение, что человечество давно выработало «вторичные принципы» - не лгать, не нарушать обещаний, - и обычному деятелю следует руководствоваться ими, а не пересчитывать баланс в каждом случае. За версию поступка - то, что вторичные принципы у Милля остаются производными и уступают, когда прямо конфликтуют с общим счастьем.

Рассчитать для своей задачи

Частые ошибки

• Смешивать утилитаризм с эгоизмом. Принцип требует максимизировать счастье всех затронутых, а собственное счастье деятеля входит в сумму на общих основаниях, без привилегий.
• Считать Милля повторением Бентама. Качественное различие удовольствий и критерий компетентного судьи - самостоятельный тезис, из бентамовского исчисления он не выводится.
• Приписывать Миллю оценку по мотивам. У Милля мотив характеризует деятеля, но не влияет на моральную правильность поступка; за правильность отвечают последствия.
• Путать «доказательство» из главы IV со строгой дедукцией. Милль прямо оговаривает, что первичные принципы недоказуемы обычным способом.
• Игнорировать пятую главу. Работа, где утилитаризм критикуют за безразличие к справедливости, но не разбирают ответ Милля, выглядит неполной.

FAQ

Чем утилитаризм Милля отличается от этики Канта? Утилитаризм оценивает поступок по последствиям и допускает исключения из правил, если этого требует общее счастье. Кант оценивает по форме максимы: категорический императив требует, чтобы максима могла стать всеобщим законом, и запрещает использовать человека только как средство независимо от последствий.

Как Милль отвечает на упрёк в «философии для свиней»? Именно этим упрёком открывается вторая глава. Ответ двойной: во-первых, обвинение унижает не утилитаризм, а самих обвинителей, если они считают, что человек не способен на большее, чем свинские удовольствия; во-вторых, существо с высшими способностями не согласится променять их на полное низшее удовлетворение, потому что обладает чувством достоинства.

Кто такой «компетентный судья» и почему этот критерий критикуют? Это человек, испытавший оба сравниваемых рода удовольствий и способный их сопоставить. Критики указывают на две трудности: устойчивого единодушия таких судей на практике нет, а обращение к их предпочтению вводит внешний по отношению к удовольствию критерий, что подрывает чисто гедонистическую основу доктрины.

Коротко

Утилитаризм Милля - консеквенциалистская этика, где правильность поступка определяется вкладом в общее счастье, причём удовольствия сравниваются не только по количеству, но и по качеству, а качественное превосходство устанавливается предпочтением компетентных судей. Спорное «доказательство» принципа полезности из четвёртой главы уязвимо для критики Мура и запрета Юма на переход от «есть» к «должно», а обвинение в безразличии к справедливости Милль снимает, выводя права и правила справедливости из самой полезности как защиту наиболее насущных интересов.