Теория трёх штилей Ломоносова: как она устроена

Теория трёх штилей Ломоносова часто выглядит в конспекте как готовая таблица: высокий, средний, низкий. Из-за этого легко упустить её исходную задачу. В середине XVIII века автору приходилось выбирать между книжной славянской традицией и живой русской речью, а общая норма литературного письма ещё только складывалась. В «Предисловии о пользе книг церковных в российском языке», напечатанном в 1758 году, Ломоносов предложил не запретить один слой слов ради другого, а распределить их по функции и жанру. Текст «Предисловия» позволяет увидеть именно такую логику.

Что Ломоносов называл штилем

«Штиль» у Ломоносова не равен современному функциональному стилю. Сегодня стиль связывают прежде всего со сферой общения, целью, адресатом и жанром; такую процедуру разбирает материал о функциональных стилях. Для Ломоносова важнее был отбор слов для литературного произведения. Его система одновременно отвечает на два вопроса: какие слова можно соединять в тексте и для какого рода сочинения это соединение уместно.

Теория не возникла из ничего. Европейская риторика давно противопоставляла высокий, средний и низкий способы речи, а классицизм ценил ясную иерархию жанров. Но Ломоносов придал этой схеме русское языковое содержание: основанием сделал не отвлечённую «возвышенность», а происхождение и употребительность слов. Поэтому его модель не просто предписывает автору красивый слог, а пытается упорядочить реальный словарь эпохи. Большая российская энциклопедия также подчёркивает лексический критерий ломоносовской версии теории трёх стилей.

Три рода речений: основа системы

Сначала Ломоносов делит лексику на три разряда, или «рода речений». Именно их нельзя путать с тремя штилями: разряды описывают материал, а штиль задаёт способ его сочетания.

• Первый род - слова, общие церковнославянской книжности и русскому употреблению: бог, слава, рука, ныне. Они понятны читателю и при этом несут книжную окраску.
• Второй род - слова, привычные по церковным книгам, но не употребительные в обыденной русской речи: отверзаю, взываю, зрак. Они создают возвышенное звучание, однако требуют осторожности, чтобы текст оставался понятным.
• Третий род - собственно русские слова, которых в церковнославянской традиции нет: говорю, ручей, пока. В него попадает большая часть живого словаря, пригодного для повседневных и описательных тем.

Это не словарь с вечными и безошибочными ячейками. Принадлежность слова зависела от языкового чувства XVIII века, а не от современной этимологической справки. Особенно важно, что Ломоносов не объявляет церковнославянские элементы чужими. Церковные книги для него - источник слов, которые расширяют выразительные возможности русского письма. При этом книжное слово получает право на место не само по себе, а в определённой пропорции и контексте.

Рассчитать для своей задачи

Высокий штиль: торжественная тема и книжная лексика

Высокий штиль строится из слов первого и второго рода. Это язык тем, которые в классицистической системе считались государственно значимыми, героическими или религиозно возвышенными. Ломоносов соотносил с ним героические поэмы, оды, торжественные речи, трагедии и важные прозаические сочинения.

Смысл такого выбора не в том, чтобы заменить обычные слова непонятными. Высокий штиль требует меры: книжная лексика, риторические обращения и развёрнутые периоды должны соответствовать предмету. Когда автор говорит о государственном событии или героическом поступке, возвышенный регистр помогает создать дистанцию между исключительным предметом и обычной бытовой речью. В поэзии XVIII века эта связь особенно заметна в оде; её метрическую организацию полезно сопоставить с историей силлабо-тонического стихосложения.

Сегодня церковнославянизм в нейтральном сообщении часто воспринимается как стилизация или ирония. Но в ломоносовской модели его функция была нормативной: он давал литературному языку средства для отвлечённой, торжественной и образной речи. Это не означает, что любой старинный оборот автоматически делает текст высоким: стиль создаёт отбор всего словаря и синтаксиса.

Средний штиль: область равности

Средний, или «посредственный», штиль Ломоносов считал наиболее гибким. Его основой служат слова, обычные в русском языке; к ним можно присоединять книжные слова, но «с великою осторожностью». Можно взять и более простое слово, но не опускаться в «подлость», то есть в грубую или неуместно сниженную речь.

Ключевое слово здесь - равность. Средний штиль не является механической серединой между двумя наборами слов. Автор должен удержать соразмерность, не ставя рядом высокий церковнославянизм и просторечное слово без художественной причины. Такому штилю Ломоносов относил театральные сочинения, сатиры, эклоги, элегии, стихотворные письма, а в прозе - описания памятных дел и «учений благородных».

Именно здесь хорошо видна связь с классицизмом. Жанр заранее задаёт ожидаемую тональность, а тональность направляет выбор слов. Но правила не отменяют художественной задачи: трагедия в целом тяготеет к высокому строю, однако в реплике героя может появиться иной регистр, если того требует ситуация. Для сравнения принципов классицистической иерархии можно обратиться к статье о русском классицизме в архитектуре: материал искусства различен, но идея соразмерности и порядка для эпохи общая.

Низкий штиль: простота не равна ошибке

Низкий штиль использует преимущественно слова третьего рода. Он нужен не для «плохой» речи, а для тем, близких повседневной жизни, и для жанров, где требуется простота: комедий, писем, песен, дружеских описаний. В нём допустима разговорная интонация, конкретная бытовая деталь, более короткая и прямая фраза.

Важно различать низкий штиль и бесконтрольную просторечность. Ломоносов отдельно исключал слова, которые считал «презренными», из нормального литературного употребления; это ограничение показывает историческую сословность его системы. Современная литература не обязана сохранять такую границу: диалект, жаргон и сниженная лексика могут стать выразительным средством. Однако в учебном ответе нельзя называть низкий штиль просто грубым. Его принцип - уместная простота, а не нарушение нормы.

Связь между нормой и уместностью полезно держать в уме при разборе исторических текстов. Норма не существует раз и навсегда: её закрепление, изменение и словарная фиксация рассматриваются в статье о кодификации языковой нормы.

Рассчитать для своей задачи

Как соотносятся слова, штиль и жанр

Удобно записать логику теории в три шага. Сначала автор оценивает словарь: слово общее для книжной и русской традиции, преимущественно книжное или преимущественно русское? Затем выбирает доминирующий штиль, то есть пропорцию этих слов. Наконец, проверяет, соответствует ли этот штиль жанру и предмету.

Такой порядок объясняет, почему нельзя составить один окончательный перечень «слов высокого штиля». Одно и то же слово действует по-разному рядом с разной лексикой и в разном жанре. Ломоносов предлагает не набор украшений, а модель сочетаемости. Она ограничивает случайное смешение, но оставляет автору выбор внутри жанровой нормы.

Не стоит и переносить эту классификацию напрямую на современный текст. Нынешний автор может намеренно столкнуть канцеляризм, разговорную реплику и архаизм, чтобы показать голос персонажа или создать комический эффект. Тогда анализируют не соответствие ломоносовскому правилу, а художественную функцию контраста. Историческое значение теории состоит в другом: она помогла представить русский литературный язык как систему с разными, но согласуемыми источниками.

Значение для литературного языка

Ломоносов не создал современную литературную норму в одиночку и не изобрёл все жанровые различия. Его заслуга точнее: он дал автору и читателю язык для обсуждения выбора слов, жанра и меры книжности. В условиях конкуренции церковнославянской традиции, разговорной русской речи и заимствований такая схема работала как практическая программа литературного отбора.

Позднее границы между русским и церковнославянским словарём менялись, а жёсткая жанровая иерархия классицизма утратила обязательность. Но вопрос, который поставил Ломоносов, остался: какие языковые средства соответствуют задаче высказывания и как соединить исторические слои языка без хаоса? В этом смысле теория трёх штилей стала важной ступенью истории литературного языка, а не музейной таблицей. О длительном пути этой нормы даёт контекст материал об этапах истории русского языка.

Как ответить по теории трёх штилей на экзамене

Начните с названия труда и даты: теория изложена в «Предисловии о пользе книг церковных в российском языке» 1758 года. Затем назовите три рода речений и подчеркните, что это разряды слов, а не сами стили. После этого последовательно охарактеризуйте высокий, средний и низкий штиль: состав лексики, принцип звучания, типичные жанры. Завершите выводом о том, что Ломоносов стремился согласовать церковнославянскую книжность и русскую речь в едином литературном языке.

В сильном ответе полезно добавить два уточнения. Во-первых, теория связана с классицизмом, потому что соотносит штиль с жанровой иерархией. Во-вторых, она исторична: современная стилистика описывает язык иначе, а церковнославянизмы теперь часто воспринимаются как маркированные средства. Так вы покажете и знание схемы, и понимание её границ.

Частые ошибки

• Смешать три рода слов и три штиля. Роды речений - источник лексики; штиль - правило её отбора и соединения.
• Назвать высокий штиль набором «старинных слов». Его создаёт соразмерность книжной лексики, синтаксиса, темы и жанра.
• Считать низкий штиль неграмотной речью. Для Ломоносова это нормативный регистр простых жанров, а не разрешение на речевые ошибки.
• Приписать всем словам точную современную этимологию. Классификация опирается на употребление XVIII века и историческое языковое чувство.
• Объявить теорию описанием современных функциональных стилей. Это историческая модель литературного языка классицизма.

FAQ

Какой труд Ломоносова содержит теорию трёх штилей?

Она изложена в «Предисловии о пользе книг церковных в российском языке», опубликованном в 1758 году. Это подтверждает и каталог Национальной электронной библиотеки.

Какие жанры относили к высокому штилю?

В учебном пересказе называют героическую поэму, оду, торжественную речь и трагедию. Общий принцип важнее закрытого списка: жанр должен соответствовать возвышенной, общественно значимой теме.

Почему Ломоносов не отказался от церковнославянизмов?

Он видел в церковной книжности понятный и освоенный источник выразительных средств русского литературного языка. Поэтому теория регулирует их уместность, а не требует изгнать их из письма.

Коротко

Теория трёх штилей - это ломоносовская система отбора слов для жанров литературы классицизма. Три рода речений дают материал, а высокий, средний и низкий штиль задают его пропорцию и уместность. Её историческое значение в том, что она предложила согласовать церковнославянскую книжность с русской речью при формировании литературного языка.