Существование предшествует сущности: тезис Сартра

«Существование предшествует сущности» это центральная формула экзистенциализма Жан-Поля Сартра. Она означает: у человека нет заранее заданной природы, которую он потом лишь разворачивает во времени. Сначала человек появляется в мире, действует и сталкивается с выбором, и только из суммы его поступков складывается то, чем он является. За короткой формулой стоит переворот многовековой метафизической схемы и набор жёстких следствий: абсолютная свобода, тревога, ответственность за всё человечество и невозможность сослаться на характер или обстоятельства. Ниже разбираем происхождение тезиса, его точный смысл и главные возражения.

Откуда взята формула

Тезис прозвучал в лекции, которую Сартр прочитал 29 октября 1945 года в парижском клубе «Мэнтенан»; в 1946-м она вышла книжкой «Экзистенциализм это гуманизм». Лекция отвечала на двойную критику: католики обвиняли экзистенциализм в отрицании ценностей, коммунисты в буржуазном индивидуализме. Сартру нужна была одна фраза на всю позицию, и он сформулировал её так: экзистенциалисты разных мастей сходятся в том, что существование предшествует сущности.

Философскую разработку тезис получил раньше, в трактате «Бытие и ничто» (1943), где он выражен через различение двух способов быть. Бытие-в-себе это способ существования вещи: она плотно совпадает с собой, она есть то, что она есть. Бытие-для-себя это способ существования сознания: оно всегда на дистанции от себя, всегда есть то, чем оно не является, и не есть то, чем является. Лекция 1945 года просто перевела эту тяжёлую онтологию на язык, понятный публике.

Классическая схема: сущность прежде существования

Чтобы увидеть переворот, надо восстановить схему, которую Сартр переворачивает. Его собственный пример: разрезной нож для бумаги. Прежде чем нож появился на столе, в голове ремесленника были понятие ножа и способ его изготовления. Нож не может возникнуть без предварительного замысла, и замысел определяет, для чего нож существует. Сущность здесь буквально предшествует существованию, а назначение вещи задано извне.

Рассчитать для своей задачи

Ту же логику европейская метафизика перенесла на человека. У Аристотеля есть форма и назначение человека, у схоластов Бог творит человека по замыслу, как высший ремесленник, и потому человеческая природа существует до всякого конкретного Петра или Павла. Важный ход Сартра в том, что атеизм XVIII века эту схему не отменил: Дидро, Вольтер и даже Кант убрали фигуру Творца, но оставили на её месте универсальную человеческую природу. Сартр говорит: если Бога нет по-настоящему, то нет и замысла, а значит, нет и природы, которую надо реализовать.

Что именно утверждает тезис

Формула работает только для человека. Камень, дерево и тот же нож остаются на прежней стороне: у них сущность действительно предшествует существованию. Человек единственное сущее, которое сначала есть, встречается миру, обнаруживает себя, а определяется потом. Отсюда знаменитая расшифровка: человек есть лишь то, что он из себя делает.

Из этого следует несколько уточнений, которые на экзамене стоят дороже самой цитаты:

• Никакой природы нет заранее. Нет трусов и героев по устройству; есть человек, который совершил трусливый поступок, и человек, который может завтра поступить иначе.
• Сущность не отменяется, а сдвигается по времени. Она складывается задним числом, из совершённого. Полностью определённым человек становится только в момент смерти, когда поступки кончились.
• Человек это проект. Он не набор свойств, а постоянное забегание вперёд, к тому, кем он ещё не стал. Сартр называет это экзистенциальным проектом, и он всегда индивидуален.
• Субъективность первична. Отправная точка философии не система и не природа вещей, а конкретное сознание, которое обнаруживает себя выбирающим.

Свобода: человек осуждён быть свободным

Первое следствие тезиса самое известное. Если природы нет, то нет и того, что за меня решает. Значит, я свободен всегда и целиком. Сартр подчёркивает парадокс формулировкой «человек осуждён быть свободным»: осуждён, потому что не выбирал появляться на свет, и свободен, потому что, оказавшись в мире, отвечает за всё, что делает. Отказаться от свободы нельзя даже отказом: отказ выбирать это тоже выбор.

Отсюда же сартровское понимание ситуации. Свобода не есть всемогущество: тело, язык, класс и эпоха это данность, которую Сартр называет фактичностью. Но фактичность не определяет смысл: скала непреодолима только для того, кто решил на неё взобраться. Свобода это не отсутствие препятствий, а неизбежность придавать им значение.

Тревога, заброшенность, отчаяние

В лекции Сартр разбирает три понятия, которые публика восприняла как пессимизм, а он считал простой констатацией.

Рассчитать для своей задачи

Тревога это не страх перед конкретной опасностью, а состояние человека, который понял, что выбирает не только за себя. Выбирая, каким быть, я утверждаю образ человека вообще, каким он должен быть. Сартр приводит библейского Авраама: даже услышав голос, велящий принести сына в жертву, именно я решаю, что это голос ангела, и отвечаю за это решение.

Заброшенность это следствие отсутствия Бога и вместе с ним объективных ценностей. Знаменитый пример: студент во время оккупации выбирает между уходом к «Свободной Франции» и уходом за больной матерью. Христианская мораль велит любить ближнего, кантовский долг запрещает использовать человека как средство, но ни одна доктрина не говорит, который из двух ближних важнее. Никакой знак не расшифровывается сам: значение знаку придаёт тот, кто его читает.

Отчаяние самое узкое из трёх понятий: оно означает всего лишь отказ рассчитывать на то, что вне моей власти. Я могу считаться с вероятностями, но не имею права строить надежду на том, что другие люди поведут себя правильно. Действовать без надежды не значит бездействовать: как раз наоборот, Сартр выводит отсюда формулу «нет реальности иначе как в действии».

Самообман: почему от свободы не убежать

Раз свобода тяжела, человек постоянно пытается её спрятать. Этот механизм Сартр в «Бытии и ничто» называет самообманом (mauvaise foi) и разбирает на классическом примере официанта в кафе. Официант играет в официанта: движения чуть слишком точные, голос слишком услужливый, вся пластика собрана в роль. Он делает вид, что он официант так же, как чернильница есть чернильница, то есть пытается стать вещью, у которой сущность предшествует существованию.

Рассчитать для своей задачи

Самообман не то же самое, что ложь: лжец скрывает правду от другого, а здесь один и тот же человек прячет её от себя, и потому обман никогда не бывает полным. Фразы «я по характеру такой» и «у меня не было выбора» это типовые его формулы: они превращают свободный проект в готовую природу. Тезис о первичности существования нужен Сартру ровно для того, чтобы такое бегство оказалось логически невозможным.

Возражения: Хайдеггер, Камю, марксисты

Формулу критиковали с трёх сторон, и в хорошем эссе стоит показать хотя бы одну.

Мартин Хайдеггер в «Письме о гуманизме» (1946) заметил, что перевёрнутый метафизический тезис остаётся метафизическим: Сартр меняет местами existentia и essentia, но продолжает мыслить в этой паре, тогда как речь должна идти о самом бытии. Для Хайдеггера Dasein не субъект, который сам себя проектирует, а место, где бытие себя обнаруживает, поэтому от ярлыка экзистенциалиста он отказался.

Альбер Камю расходился с Сартром иначе: он вообще не считал себя экзистенциалистом и строил философию не вокруг свободного проекта, а вокруг абсурда как зазора между запросом на смысл и молчанием мира. Как эта позиция работает в прозе, видно по разбору экзистенциализма в романах Камю; политический разрыв двух авторов в 1952 году был во многом следствием этого философского расхождения.

Марксистская критика била в самое слабое место: свобода Сартра выглядит абстрактной, ведь реальный человек определён классом, языком и материальными условиями. Сартр принял часть удара и в «Критике диалектического разума» (1960) ввёл понятие практико-инертного: застывшие результаты прошлой деятельности сопротивляются новому проекту. Свободу он не отменил, но признал её работу внутри уже созданных структур.

Частые ошибки

• Приписывать тезис всем экзистенциалистам подряд. Ясперс и Марсель христианские экзистенциалисты, Хайдеггер от ярлыка отказался, Камю тоже. Формула в этой редакции принадлежит Сартру.
• Понимать её как отрицание любой сущности. Сущность у человека есть, но она итог, а не программа; для вещей классический порядок сохраняется.
• Путать свободу с всемогуществом. Фактичность (тело, эпоха, обстоятельства) никуда не девается, свободен выбор отношения и проекта, а не любые последствия.
• Считать тезис призывом к произволу. Сартр настаивает на обратном: раз оправданий нет, ответственность максимальная, а выбор всегда законодателен для всего человечества.
• Ссылаться только на лекцию 1946 года. Она популярная и упрощённая; серьёзная аргументация лежит в «Бытии и ничто», и научный руководитель это заметит.

FAQ

Кто первым сказал «существование предшествует сущности»? Формулировка в этой редакции принадлежит Сартру и известна по лекции 1945 года. Идею подготовили Кьеркегор с его первенством единичного существования перед системой Гегеля и Хайдеггер, у которого «сущность» Dasein лежит в его экзистенции. Но фраза как лозунг экзистенциализма это Сартр.

Чем сущность отличается от существования простыми словами? Существование это факт, что нечто есть, здесь и сейчас. Сущность это ответ на вопрос, что именно есть, набор определяющих признаков и назначение. У изготовленной вещи ответ известен до её появления, у человека, по Сартру, он пишется по ходу жизни поступками.

Как связаны тезис и ответственность? Напрямую. Если нет природы, нет и внешней инстанции, на которую можно переложить решение: ни Бог, ни характер, ни воспитание не выбирают за меня. Поэтому человек несёт ответственность не только за себя, но и за образ человека, который он утверждает своим выбором.

Коротко

Тезис «существование предшествует сущности» переворачивает схему, по которой европейская мысль объясняла человека со времён Аристотеля: замысел больше не идёт впереди, человек сначала есть и только потом определяет себя поступками. Сформулирован он в лекции 1945 года, а разработан в «Бытии и ничто» через различие бытия-в-себе и бытия-для-себя. Из тезиса следуют абсолютная свобода без алиби, тревога от того, что выбор универсален, заброшенность без объективных ценностей и отчаяние как отказ от расчёта на чужую волю, а любое бегство в готовую роль оказывается самообманом. Возражения Хайдеггера, Камю и марксистов не отменяют формулу, но очерчивают её границы.