Эрос и цивилизация Маркузе: прибавочное подавление

«Эрос и цивилизация» вышла в 1955 году с подзаголовком «Философское исследование учения Фрейда». Герберт Маркузе взялся спорить с Фрейдом на его собственном поле: он принял метапсихологию целиком, вместе с теорией влечений, вытеснения и сублимации, но отказался считать её приговором. Если Фрейд в «Недовольстве культурой» доказывал, что культура в принципе покупается отказом от влечений, то Маркузе утверждает: обязателен лишь минимум отказа, а всё, что сверх него, держится не на природе человека, а на конкретной форме господства. Ниже разобраны понятия, на которых стоит этот аргумент, а инструмент под абзацем поможет приложить их к вашей теме семинара или эссе.

Книга 1955 года и её замысел

Маркузе писал в США, куда эмигрировал из нацистской Германии вместе с другими сотрудниками Института социальных исследований. К середине пятидесятых Франкфуртская школа уже поставила мрачный диагноз разуму, который обращается в господство: этот сюжет развёрнут в «Диалектике просвещения» Адорно и Хоркхаймера. «Эрос и цивилизация» отвечает на тот же вопрос, но с неожиданной стороны и с надеждой, которой у соавторов книги 1947 года не было.

Метод Маркузе принципиален. Он не поправляет Фрейда социологией и не смягчает его биологизм, а читает буквально: влечения реальны, конфликт между удовольствием и культурой реален, вытеснение действительно лежит в основании цивилизации. Именно поэтому эпилог книги, «Критика неофрейдистского ревизионизма», направлен против Фромма, Хорни и Салливана. По Маркузе, заменив теорию влечений разговором о межличностных отношениях и продуктивной личности, ревизионисты обезвредили психоанализ и превратили его в терапию приспособления. Взрывной заряд, считает он, сидит как раз в жёсткой фрейдовской конструкции, и вынимать его нельзя. Общий контур этих споров о том, что психоанализ дал философии, разобран отдельно в материале о психоанализе и философии.

Принцип производительности как исторический принцип реальности

У Фрейда развитие психики описано переходом от принципа удовольствия к принципу реальности: младенческое требование немедленного удовлетворения сталкивается с нуждой, Ананке, и учится отсрочке, труду и ограничению. Реальность здесь выступает как безличное условие жизни, одинаковое для всех эпох.

Маркузе делает решающий ход: принцип реальности всегда существует в конкретном историческом облике. Господствующая форма современности названа принципом производительности. Общество расслоено по конкурентным экономическим достижениям своих членов; тело человека превращается в орудие отчуждённого труда; либидо стягивается к узкой генитальной функции, а остальное время и остальная телесность отданы работе. Само распределение лишений отражает распределение власти, и «нужда» оказывается организованной, а не природной.

Рассчитать для своей задачи

Отсюда следует вывод, который Фрейд сделать не мог. Если конкретный принцип реальности историчен, он может быть заменён другим, как только исчезнут породившие его условия. Спор с Фрейдом идёт не о фактах душевной жизни, а о статусе необходимости.

Прибавочное подавление: сколько отказа лишнее

Второе ключевое понятие книги отделяет неизбежное от навязанного. Основное подавление, оно же необходимое, это тот минимум ограничений влечений, без которого невозможно никакое совместное существование людей. Прибавочное подавление (surplus repression) это ограничения, вызванные не жизнью в обществе как таковой, а социальным господством, то есть отказ сверх нужного:

$\text{прибавочное подавление} = \text{наличное подавление} - \text{необходимое подавление}$

Параллель с Марксом намеренная и работает буквально: как капитал присваивает труд сверх необходимого, так и данный порядок берёт с человека отказ сверх необходимого. Именно поэтому «Эрос и цивилизация» читается как попытка соединить психоанализ с анализом отчуждённого труда, а не просто снабдить марксизм психологией.

Критерий разделения у Маркузе исторический, а не моральный: он определяется достигнутым уровнем производительных сил. Труд, который в эпоху скудости был условием выживания, при развитой технике и автоматизации становится архаичным принуждением. Именно здесь и находится самое уязвимое место концепции, к которому позже сведётся почти вся критика: провести измеримую границу между необходимым и прибавочным подавлением нечем.

Нерепрессивная цивилизация: что именно предлагается

Тезис книги звучит так: развитие техники впервые создало материальную возможность отменить прибавочное подавление, и это уже не мечта, а вопрос организации общества. Речь идёт о резком сокращении рабочего времени и о превращении труда в занятие, близкое к игре. Здесь Маркузе опирается не только на Маркса, но и на «Письма об эстетическом воспитании» Шиллера с его игровым влечением, и на утопию Фурье с её притягательным трудом.

Важно, чего он при этом не утверждает. Нерепрессивная цивилизация не означает отмены культуры, порядка и формы. Маркузе говорит о самосублимации Эроса и о либидинальной рациональности: энергия влечений не выплёскивается наружу, а сама строит устойчивые связи, работу и общность. Сексуальность при этом не сводится к разрядке, а расширяется до эроса, охватывающего всё тело и все отношения. Культура сохраняется, но питается другим источником.

Отдельная роль отведена фантазии и памяти. Воображение единственная душевная способность, которая не подчинилась принципу производительности: оно хранит след довытесненного счастья и потому свидетельствует о возможном. Именно поэтому искусство и утопия у Маркузе не бегство от реальности, а её обвинение.

Орфей и Нарцисс против Прометея

Свою мысль Маркузе оформляет через культурных героев. Прометей это герой принципа производительности: труд, продуктивность, прогресс через боль, покорение природы и вечное усилие. Он архетип культуры, которая понимает себя как борьбу и завоевание.

Рассчитать для своей задачи

Орфей и Нарцисс предлагают другой образ. Орфей поёт, и его песня примиряет, а не покоряет: перед ней смолкает вражда природы и человека. Нарцисс погружён в созерцание и самозабвение, он не производит ничего. За обоими стоит то, что Маркузе называет Великим Отказом: отказ принять разлуку с любимым и, шире, отказ признать наличный порядок единственно возможным. Позже это понятие станет ядром политической позиции автора, изложенной в «Одномерном человеке». Эстетическое измерение здесь не украшение, а модель: искусство показывает, как форма может держаться без принуждения.

Репрессивная десублимация: почему книгу нельзя читать как последнее слово

Через девять лет Маркузе описал ситуацию, обратную своей надежде. Общество разрешило многое из того, что раньше запрещало, но освобождения не наступило: контролируемое и коммерциализированное удовлетворение обезвреживает влечение, потому что даёт ему быстрый и безопасный выход. Этот механизм он назвал репрессивной десублимацией, и развёрнут он именно в книге 1964 года, а не в «Эросе и цивилизации». Приписывать термин работе 1955 года распространённая ошибка. Сам Маркузе позднее, в политическом предисловии 1966 года, заметно охладил оптимизм своей ранней вещи.

Книга и шестидесятые: влияние и критика

«Эрос и цивилизация» стала одним из главных текстов новых левых. Соединение Маркса и Фрейда, обещание нерепрессивной культуры и защита воображения читались студенческими движениями шестидесятых как прямая программа; на волне 1968 года Маркузе называли отцом новых левых, хотя сам он этот титул отклонял, указывая, что у движения множество отцов. Его ученицей была Анджела Дэвис.

Рассчитать для своей задачи

Критика шла с трёх сторон. Первая линия возражений упирается в неизмеримость границы: если нельзя показать, где кончается необходимое подавление, то любое ограничение можно объявить прибавочным. Вторая обвиняет Маркузе в утопизме и в подмене исторического анализа антропологической конструкцией. Третья, идущая от неофрейдистов, настаивает, что нерепрессивная сублимация противоречие в терминах, потому что сублимация по определению работает на энергии отказа. Судьба идей добавила иронии: контркультура присвоила лозунги книги, а рынок довольно быстро присвоил саму контркультуру, чем скорее подтвердил поздний диагноз Маркузе, чем ранний.

Частые ошибки

• Смешивать «Эрос и цивилизацию» и «Одномерного человека». Первая книга 1955 года про возможность освобождения, вторая 1964 года про его блокировку. Между ними сдвиг позиции, а не повторение.
• Считать, что Маркузе отменяет всякое подавление. Основное подавление он признаёт необходимым; спор идёт только о прибавочном, то есть об отказе, работающем на господство.
• Читать книгу как манифест сексуальной вседозволенности. Эрос у Маркузе шире сексуальности и прямо противоположен дозированной разрядке по расписанию.
• Приписывать репрессивную десублимацию работе 1955 года. Понятие развёрнуто девятью годами позже и описывает поражение той надежды, которую высказывает «Эрос и цивилизация».
• Забывать про эпилог о ревизионизме. Без него Маркузе выглядит союзником Фромма, тогда как книга направлена в том числе против него.

FAQ

Чем принцип производительности отличается от принципа реальности? Принцип реальности у Фрейда это общее требование отсрочки и труда, вытекающее из нужды. Принцип производительности у Маркузе это конкретная историческая форма такого требования: общество, где статус определяется конкурентным экономическим достижением, а телесность подчинена работе. Первый предполагается вечным, второй заменимым.

Что такое прибавочное подавление простыми словами? Это та часть отказа от влечений, которая нужна не для совместной жизни, а для поддержания власти одних над другими. Например, длина рабочего дня, сохраняющаяся при технике, позволяющей его сократить. Мера прибавочного подавления определяется достигнутым уровнем производительных сил, и в этом же состоит слабость критерия.

Почему Орфей и Нарцисс, а не Прометей? Прометей воплощает культуру усилия, продуктивности и покорения природы, то есть ровно тот принцип производительности, который Маркузе считает исторически преодолимым. Орфей и Нарцисс дают образ другой связи с миром: песня и созерцание вместо труда и завоевания, примирение вместо господства. Это не отказ от культуры, а другая её форма.

Коротко

«Эрос и цивилизация» это спор с Фрейдом изнутри психоанализа. Маркузе соглашается, что цивилизация требует отказа от влечений, но разделяет отказ на две части: основное подавление, без которого невозможно совместное существование, и прибавочное подавление, навязанное господством сверх всякой хозяйственной надобности. Господствующая форма реальности названа принципом производительности и объявлена исторической, а значит, заменимой. Отсюда тезис о нерепрессивной цивилизации: развитая техника позволяет сократить труд, превратить его в подобие игры и дать место самосублимации Эроса, а образцом такого порядка служат Орфей и Нарцисс, а не Прометей. Книга сделалась текстом шестидесятых, но её собственный автор через девять лет описал, как разрешённое удовольствие гасит протест, а критики указали на главное: границу между необходимым и лишним подавлением нечем измерить.