Катарсис у Аристотеля: что значит «очищение страстей»

Катарсис (греч. κάθαρσις - «очищение», «прояснение») - одно из самых знаменитых и одновременно самых тёмных понятий «Поэтики» Аристотеля. На нём держится классическое определение трагедии, но сам Аристотель посвящает катарсису буквально одну фразу и нигде в дошедшем тексте её не разворачивает. Из-за этого вокруг катарсиса выросла двухтысячелетняя традиция толкований - от медицинских до нравственных и познавательных. Ниже разбираем, что именно сказано в трактате, какие значения несёт греческое слово, как соотносятся страх и сострадание, и почему катарсис у Аристотеля остаётся предметом учёного спора.

Где у Аристотеля сказано о катарсисе

Единственное определяющее упоминание катарсиса в «Поэтике» находится в шестой главе (1449b), в самом определении трагедии. Аристотель пишет, что трагедия есть «подражание действию важному и законченному», совершаемое не рассказом, а действием лиц, и «посредством сострадания и страха совершающее очищение (катарсис) подобных страстей».

Из этой формулы вытекают сразу две сложности:

• Аристотель не объясняет, что значит «очищение» - он использует термин как уже понятный читателю.
• Грамматически неясно, чего именно касается катарсис: самих аффектов (страха и сострадания) или «подобных» им страстей в душе зрителя.

Обещанного развёрнутого разбора в тексте нет. В «Политике» (VIII, 1341b) Аристотель упоминает катарсис применительно к музыке и прямо отсылает к «сочинению о поэтике», где обещает сказать «яснее». Этот обещанный раздел до нас не дошёл - возможно, он был во второй книге «Поэтики» (о комедии), которая утрачена. Так что вся последующая традиция реконструирует смысл катарсиса по косвенным данным.

Прежде чем перебирать трактовки, имеет смысл сначала самому развести смыслы термина и проверить, какая из версий лучше ложится на конкретную трагедию. Для этого ниже - небольшой разборщик.

Значения греческого слова κάθαρσις

Трудность катарсиса начинается с того, что в греческом это слово многозначно и в каждой сфере звучит по-своему:

• Медицинское значение - очищение организма, выведение избытка телесных соков (по гуморальной теории), разрешение болезненного состояния. Отсюда трактовка трагедии как «терапии» аффектов.
• Религиозно-ритуальное значение - обрядовое очищение, снятие скверны (миазма), приведение человека в чистое, пригодное для культа состояние.
• Интеллектуальное значение - прояснение, освобождение понятия от примесей, отделение чистого от смешанного.

Аристотель в разных трактатах пользуется словом во всех этих смыслах, и спор о «Поэтике» во многом сводится к тому, какой из оттенков здесь главный. От выбора значения зависит вся теория трагического воздействия.

Медицинская трактовка: разрядка аффектов

Самая влиятельная в Новое время - медико-гомеопатическая трактовка, восходящая к Якобу Бернайсу (Jacob Bernays, 1857). По ней катарсис - это терапевтическая разрядка: трагедия искусственно возбуждает в зрителе страх ($\phi\acute{o}\beta o\varsigma$, фобос) и сострадание ($\acute{\epsilon}\lambda\epsilon o\varsigma$, элеос), даёт им безопасный выход и тем самым приносит облегчение, освобождая душу от их избытка.

Эта линия опирается на «Политику», где Аристотель говорит о «энтузиастических» мелодиях, которые приводят возбуждённых людей в норму, «словно они получили лечение и очищение». Логика гомеопатическая - «подобное лечится подобным»: контролируемая доза аффекта снимает его болезненный избыток. Именно эту трактовку позже подхватила и переосмыслила психоаналитическая традиция (термин «катарсис» у раннего Фрейда).

Сила медицинской версии - в том, что она объясняет, зачем человеку добровольно идти на зрелище страдания и получать от него удовольствие: трагедия даёт регулируемый, эстетически оформленный канал для аффектов, которые в реальной жизни накапливаются неконтролируемо. Слабость же в том, что слово «лечение» в «Политике» сказано о музыке и о людях с уже болезненным избытком возбуждения, а не о всяком зрителе трагедии, - поэтому переносить медицинскую модель на «Поэтику» приходится по аналогии, а не по прямому тексту.

Этическая трактовка: воспитание чувств

Альтернативная линия, восходящая к Лессингу и развитая в XIX–XX веках, понимает катарсис не как разрядку, а как нравственное прояснение аффектов. Трагедия не просто «спускает пар», а приучает чувствовать страх и сострадание в правильной мере и по правильному поводу - то есть формирует добродетель в аристотелевском смысле «золотой середины» ($\mu\epsilon\sigma\acute{o}\tau\eta\varsigma$, месотес).

При таком чтении катарсис смыкается с этикой «Никомаховой этики»: добродетель - это устойчивая способность испытывать аффекты «когда следует, по отношению к тому, к чему следует, ради того, ради чего следует, и так, как следует». Трагедия становится школой умеренного, выверенного переживания: она не выводит страх и сострадание из души, а настраивает их, как настраивают инструмент, на верный повод и верную меру. Главный довод в пользу этой версии - то, что она ставит катарсис в один ряд с остальной практической философией Аристотеля и не требует видеть в трагедии «лечебницу».

Познавательная трактовка: прояснение

Третья влиятельная версия (её отстаивал, в частности, Леон Голден) делает упор на интеллектуальный смысл κάθαρσις как прояснения. Катарсис здесь - не очищение зрителя и не очищение его эмоций, а прояснение самих событий: трагедия проясняет, как из узнавания ($\acute{\alpha}\nu\alpha\gamma\nu\acute{\omega}\rho\iota\sigma\iota\varsigma$, анагноризис) и перелома судьбы ($\pi\epsilon\rho\iota\pi\acute{\epsilon}\tau\epsilon\iota\alpha$, перипетия) рождается понимание неотвратимости и смысла происходящего.

Эта трактовка хорошо согласуется с тем, что в «Поэтике» удовольствие от подражания Аристотель связывает с познанием и узнаванием (см. разбор в статье Мимесис у Аристотеля). Если мимесис даёт радость узнавания общего в частном, то катарсис может быть кульминацией этого познавательного удовольствия - моментом, когда зрителю проясняется устройство трагической ситуации.

Роль страха и сострадания

Все трактовки сходятся в одном: катарсис у Аристотеля работает через два специфических аффекта - страх и сострадание. Они не случайны:

• Сострадание возникает по отношению к незаслуженно страдающему.
• Страх - по отношению к страдающему, подобному нам.

Поэтому Аристотель требует особого героя: не безупречного праведника (его гибель вызывает не страх, а возмущение) и не отъявленного злодея (его падение не вызывает ни страха, ни сострадания), а человека «между» - попадающего в беду из-за ошибки ($\acute{\alpha}\mu\alpha\rho\tau\acute{\iota}\alpha$, хамартия), а не порока. Только такой герой, подобный нам, но не тождественный злодею, запускает обе эмоции сразу - и делает катарсис возможным. Так теория катарсиса напрямую диктует требования к фабуле и характеру.

Почему споры не утихают

Невозможность окончательно решить вопрос о катарсисе - не дефект интерпретаторов, а следствие самого текста. Сводя воедино причины:

• Утрачен обещанный развёрнутый разбор (вероятно, во второй книге «Поэтики»).
• Греческое κάθαρσις многозначно, и контекст не задаёт однозначно нужный оттенок.
• Грамматика фразы допускает разное отнесение «очищения» (к аффектам / к зрителю / к событиям).

Поэтому современное аристотелеведение обычно не выбирает одну «истинную» трактовку, а описывает спектр возможных и оценивает, какая лучше согласуется с остальной «Поэтикой», «Политикой» и «Этикой».

Частые ошибки

• Сводить катарсис к простому «выплеску эмоций». Бытовое «поплакал - стало легче» огрубляет даже медицинскую трактовку: у Аристотеля речь о специфических аффектах (страх и сострадание), а не об эмоциях вообще.
• Считать, что Аристотель сам всё объяснил. В «Поэтике» катарсис определён одной фразой; всё богатство трактовок - позднейшая реконструкция, а не прямой текст.
• Путать катарсис с трагической виной. Хамартия (ошибка героя) и катарсис (воздействие на зрителя) - разные узлы теории, хотя и связанные.
• Приписывать Аристотелю платоновское недоверие к эмоциям. Для Платона аффекты от поэзии вредны; Аристотель, напротив, отводит им познавательно-очистительную функцию.
• Игнорировать «Политику». Без пассажа о музыкальном катарсисе медицинская трактовка повисает в воздухе - это её главная текстовая опора.

FAQ

В какой главе «Поэтики» говорится о катарсисе? В шестой главе (1449b), в определении трагедии: она «посредством сострадания и страха совершает очищение подобных страстей». Это единственное определяющее упоминание в дошедшем тексте.

Чем медицинская трактовка отличается от этической? Медицинская (Бернайс) видит в катарсисе терапевтическую разрядку - безопасный выход избытка аффектов. Этическая (Лессинг и др.) - нравственное прояснение, приучение чувствовать страх и сострадание в правильной мере.

Почему вокруг катарсиса столько споров? Аристотель нигде не разворачивает термин, обещанный разбор утрачен, само слово κάθαρσις многозначно, а грамматика фразы допускает разные прочтения. Однозначного решения текст не даёт.

Коротко

Катарсис у Аристотеля - это эффект трагедии, которая «посредством сострадания и страха совершает очищение подобных страстей». Аристотель определил его одной фразой и не раскрыл, поэтому сложились три главные линии толкования: медицинская (разрядка аффектов), этическая (воспитание чувств в правильной мере) и познавательная (прояснение событий). Все они опираются на связку «страх + сострадание», особого героя с хамартией и на узнавание как источник трагического удовольствия. Окончательной трактовки нет - и это особенность самого текста «Поэтики», а не недоработка комментаторов.