Эвдемония у Аристотеля: что такое высшее благо

Эвдемония (греч. εὐδαιμονία - «благоденствие», «процветание», обычно переводят как «счастье») - центральное понятие этики Аристотеля и та цель, ради которой, по его мысли, совершается всё остальное. В «Никомаховой этике» эвдемония - это не мимолётное приятное настроение, а высшее благо ($\tau\grave{o}\ \acute{\alpha}\rho\iota\sigma\tau o\nu$, то аристон): то, к чему стремятся ради него самого, а не ради чего-то ещё. Ниже разбираем, как Аристотель выводит эвдемонию из понятия цели, почему связывает её с разумной деятельностью души и добродетелью, какую роль играют «золотая середина», внешние блага и созерцание, и чем аристотелевское счастье отличается от обыденного.

Эвдемония как высшее благо и конечная цель

Аристотель начинает «Никомахову этику» с наблюдения: всякое действие и всякий выбор направлены к некоторому благу. Блага образуют иерархию средств и целей - лекарство ради здоровья, здоровье ради деятельности и так далее. Но если бы эта цепочка уходила в бесконечность, стремление было бы пустым. Значит, должна быть конечная цель ($\tau\acute{\epsilon}\lambda o\varsigma$, телос), которую желают всегда ради неё самой и никогда - ради другого.

Эту конечную цель Аристотель и называет эвдемонией. У неё два формальных признака:

• Самодостаточность (αὐτάρκεια, автаркия): эвдемония, взятая сама по себе, делает жизнь желанной и ни в чём не нуждающейся.
• Завершённость: её выбирают только ради неё самой, тогда как почёт, удовольствие, ум и добродетели выбирают и ради них самих, и ради счастья.

Прежде чем разбирать, в чём состоит эвдемония, полезно сначала отделить её от того, с чем её обычно путают, - и проверить разные кандидаты на роль высшего блага. Для этого ниже небольшой разборщик.

Почему счастье - это не удовольствие, богатство или почёт

Аристотель перебирает расхожие представления о счастье и показывает, что ни одно не выдерживает критерия конечной цели:

• Удовольствие ($\acute{\eta}\delta o\nu\acute{\eta}$, гедоне) - жизнь, сводящаяся к наслаждению, по Аристотелю «скотская»: она роднит человека с животными и не задействует то, что в нём специфически человеческого.
• Богатство - заведомо средство, а не цель: деньги приобретают ради чего-то другого, поэтому высшим благом они быть не могут.
• Почёт ($\tau\iota\mu\acute{\eta}$, тиме) - цель «политической» жизни, но он зависит от тех, кто почитает, а не от самого человека; благо же должно быть его собственным и неотъемлемым.

Отсюда вывод: эвдемония не сводится к внешним обладаниям и состояниям. Она должна быть чем-то, что принадлежит самому человеку и выражает его природу. Чтобы понять, что это, Аристотель обращается к вопросу о специфической функции человека.

Аргумент о функции (эргон) человека

Ключевой ход «Никомаховой этики» - так называемый аргумент о функции, или о деле ($\acute{\epsilon}\rho\gamma o\nu$, эргон). Аристотель рассуждает: у флейтиста, у ремесленника, у глаза или руки есть своё дело, и благо каждого - в хорошем исполнении этого дела. Логично, что и у человека как такового есть своё специфическое дело.

Растительная жизнь (питание, рост) роднит человека с растениями, чувственная (ощущение) - с животными. Специфически человеческое - это деятельность души сообразно разуму ($\lambda\acute{o}\gamma o\varsigma$, логос). Отсюда определение:

$\text{эвдемония} = \text{деятельность души сообразно добродетели (а если добродетелей несколько - сообразно наилучшей и совершеннейшей)}$

Из этого определения вытекают сразу несколько важных следствий, которые отличают аристотелевское счастье от обыденного.

Счастье как деятельность, а не состояние

Эвдемония у Аристотеля - это деятельность ($\acute{\epsilon}\nu\acute{\epsilon}\rho\gamma\epsilon\iota\alpha$, энергейя), а не обладание или расположение духа. Здесь важное различение:

• Гексис ($\acute{\epsilon}\xi\iota\varsigma$) - устойчивое расположение, способность, навык. Добродетель - это гексис.
• Энергейя - актуальная деятельность, реализация способности в действии.

Можно обладать добродетелью, но спать или бездействовать всю жизнь - и тогда счастья нет. Эвдемония требует деятельного применения добродетели: «как на Олимпийских играх венки получают не самые красивые и сильные, а те, кто состязается». Поэтому счастье - не приятное чувство, которое «случается», а образ жизни, разворачивающийся во времени. Отсюда же знаменитое: одна ласточка не делает весны - счастье измеряется полной жизнью, а не кратким мигом.

Добродетель и «золотая середина»

Если эвдемония - это деятельность сообразно добродетели ($\acute{\alpha}\rho\epsilon\tau\acute{\eta}$, арете), то нужно понять, что такое добродетель. Аристотель делит её на два рода:

• Этическая (нравственная) добродетель - складывается из привычки (ἔθος), относится к аффектам и поступкам: мужество, щедрость, умеренность.
• Дианоэтическая (мыслительная) добродетель - складывается из обучения, относится к разумной части души: рассудительность ($\phi\rho\acute{o}\nu\eta\sigma\iota\varsigma$, фронесис) и мудрость ($\sigma o\phi\acute{\iota}\alpha$, софия).

Нравственная добродетель состоит в умении держать середину ($\mu\epsilon\sigma\acute{o}\tau\eta\varsigma$, месотес) между избытком и недостатком относительно нас самих. Мужество - середина между трусостью (недостаток) и безрассудством (избыток); щедрость - между скупостью и расточительностью. Эта середина - не арифметическое усреднение, а верная мера «когда следует, по отношению к тому, к чему следует, ради того, ради чего следует, и так, как следует». Найти её помогает рассудительность - практический разум, безошибочно соединяющий общее правило с конкретной ситуацией. О том, как Аристотель применяет ту же логику меры к эмоциям зрителя в искусстве, см. разбор в статье Катарсис у Аристотеля.

Роль внешних благ и удачи

Аристотель - не стоик: он не считает, что для счастья достаточно одной добродетели. Эвдемония нуждается и во внешних благах (τὰ ἐκτὸς ἀγαθά) - здоровье, достаток, друзья, благородное происхождение, удачные дети. Не потому, что они и есть счастье, а потому, что без них трудно или невозможно деятельно осуществлять добродетель: нельзя проявить щедрость без средств, а тяжёлые несчастья «теснят и портят блаженство».

Отсюда - место удачи (τύχη, тюхе) и трагического измерения этики: судьба Приама, потерявшего в старости всё, показывает, что счастье можно утратить. Однако добродетельный человек переносит превратности благороднее всех и не станет «несчастным», пока не совершает дурного, - добродетель придаёт эвдемонии устойчивость, хотя и не делает её неуязвимой.

Созерцательная жизнь как высшее счастье

В десятой книге Аристотель возвращается к определению «наилучшей и совершеннейшей добродетели» и заключает: высшая форма эвдемонии - созерцательная деятельность ($\theta\epsilon\omega\rho\acute{\iota}\alpha$, теория) разума. Доводы: созерцание - самая непрерывная деятельность, доставляет чистейшее удовольствие, наиболее самодостаточно (мудрец меньше нуждается в других), желанно ради самого себя и роднит человека с божественным.

При этом жизнь по нравственной добродели (политическая, практическая) - счастлива «вторичным образом». Получается двухуровневая картина: совершенное счастье - в созерцании истины, а деятельная добродетель среди людей - счастье человеческое в собственном смысле. Как примирить эти два уровня - предмет давних споров комментаторов («интеллектуалистское» против «инклюзивного» прочтения эвдемонии).

Частые ошибки

• Переводить эвдемонию как «удовольствие» или «хорошее настроение». Это деятельность сообразно добродетели в течение полной жизни, а не приятное эмоциональное состояние.
• Считать, что для счастья достаточно одной добродетели. В отличие от стоиков, Аристотель включает в эвдемонию внешние блага и не отрицает влияния удачи.
• Понимать «золотую середину» как арифметическое усреднение. Середина берётся «относительно нас» и по ситуации; для одних поступков (зависть, убийство) середины нет вообще - они дурны сами по себе.
• Путать добродетель (гексис) с самим счастьем (энергейя). Обладать добродетелью мало - счастье в её деятельном осуществлении.
• Сводить эвдемонию к субъективному ощущению «я счастлив». Для Аристотеля это объективная характеристика хорошо прожитой жизни, оцениваемая по её целому.

FAQ

Как правильно перевести «эвдемония»? Буквально εὐδαιμονία - «благой удел», «процветание». Привычный перевод «счастье» удобен, но вводит в заблуждение: у Аристотеля это не чувство, а деятельность души сообразно добродетели на протяжении полной жизни.

Зачем для счастья нужны внешние блага? Не как самостоятельная цель, а как условие деятельности: без здоровья, средств и друзей трудно осуществлять добродетель, а тяжёлые несчастья мешают блаженству. Поэтому добродетель необходима, но, по Аристотелю, недостаточна.

Что такое «золотая середина»? Принцип нравственной добродетели: верная мера аффекта и поступка между избытком и недостатком, взятая относительно нас и ситуации. Например, мужество - середина между трусостью и безрассудством.

Коротко

Эвдемония у Аристотеля - это высшее благо и конечная цель человека, то, к чему стремятся ради него самого: самодостаточная и завершённая. Через аргумент о специфической функции человека Аристотель определяет её как деятельность души сообразно добродетели (а при нескольких добродетелях - наилучшей) в течение полной жизни. Это деятельность (энергейя), а не обладание; она требует «золотой середины» под управлением рассудительности, опирается на внешние блага и удачу и в высшей форме осуществляется как созерцание разума. Тем самым аристотелевское счастье - не настроение, а объективно хорошо прожитая, разумно-деятельная жизнь.