Исток художественного творения: разбор докладов Хайдеггера

13 ноября 1935 года Мартин Хайдеггер прочёл во Фрайбурге доклад «Der Ursprung des Kunstwerkes», в январе 1936-го повторил его в Цюрихе, а в ноябре и декабре 1936-го развернул в три франкфуртских доклада в Свободном немецком институте. Напечатан текст был только в 1950 году, открыв сборник «Holzwege»; на русском он известен в переводе Владимира Бибихина. Читать его трудно не из-за словаря, а из-за формы: рассуждение идёт кругом, и пересказ по ключевым словам его разрушает. Ниже - ход докладов по звеньям: от вопроса об истоке к вещи, изделию, храму и истине как несокрытости.

Круг вопроса: почему исток нельзя искать вне круга

Слово Ursprung взято буквально: исток есть то, откуда и чем нечто есть то, что оно есть. Дальше идёт короткая опись возможных ответов. Творение происходит от художника? Но художником его делает творение: без творений нет и художника. Значит, исток обоих - искусство? Но искусство нигде не встречается помимо творений, отыскивать его больше негде.

Круг замкнулся, и Хайдеггер отказывается его разрывать: круговой ход нужно совершить, а не обойти. Привычный приём эстетики - собрать общее у всех вещей, которые мы называем искусством, - не работает: чтобы собрать это общее, надо заранее знать, что считать творением. Отсюда устройство текста: не дедукция из определения, а вход в круг от отдельного творения к его творёности и обратно. Похожую логику как метод разбирает Гадамер, см. герменевтический круг.

Вещь, изделие, творение: три ступени одного вопроса

У всякого творения есть вещественная сторона: картина висит на стене, как висит ружьё, храм стоит на скале, как стоит скала. Но творение «сверх того» есть ещё нечто. Чтобы понять это «сверх того», Хайдеггер идёт не от искусства, а от вещи, и выстраивает три ступени: вещь, изделие, творение.

Рассчитать для своей задачи

Ступени не равноправны. Изделие занимает промежуточное место: оно сделано человеческой рукой, как творение, но служит потреблению, как простая вещь. Именно через изделие Хайдеггер и подбирается к творению, и потому анализ башмаков стоит в тексте раньше анализа храма.

Три толкования вещи и почему все три промахиваются

Европейская мысль, по Хайдеггеру, знает три ответа на вопрос «что такое вещь»:

• вещь как носитель признаков (субстанция и акциденции);
• вещь как единство многообразия ощущений (то, что дано в восприятии);
• вещь как оформленное вещество (форма и материя).

Первое толкование слишком отдаляет вещь, второе слишком её приближает: на деле мы слышим не «множество шумов», а трёхмоторный самолёт и северный ветер. Третье кажется самым надёжным и потому опаснее всех: схема «форма плюс материал» снята не с вещи, а с изделия, где форма заранее задана служебным назначением. Наложив её на вещь, мы молча превращаем всякое сущее в изготовленное. Вывод парадоксален: вещь ускользает, и подступиться к ней придётся через то, что рядом, - через изделие.

Башмаки Ван Гога: надёжность вместо служебности

Пример - картина Ван Гога с парой крестьянских башмаков. Хайдеггер намеренно не описывает живописные качества: его интересует, что мы узнаём об изделии. Бытие изделия - служебность (Dienlichkeit), но сама служебность на чём-то держится. Всматриваясь в картину, Хайдеггер разворачивает знаменитый пассаж: сырость пашни, медленный шаг по борозде, зов зреющего хлеба, дрожь перед близкой нуждой. Из этого и складывается ответ: служебность покоится на надёжности (Verlässlichkeit), благодаря которой крестьянка вообще уверена в своём мире.

Рассчитать для своей задачи

Решающий поворот сделан тут же. Крестьянка, надевая башмаки, о них не думает: изделие тем надёжнее, чем незаметнее. Значит, узнали мы это не из практики и не из описания, а из творения: картина не изображает башмаки, а даёт бытию изделия выступить в несокрытость. Так впервые появляется формула, к которой доклад будет возвращаться: в творении сбывается истина сущего.

Спор с Мейером Шапиро: чьи это башмаки

В 1968 году искусствовед Мейер Шапиро в заметке «Натюрморт как личный предмет» проверил пример источниковедчески. Ван Гог написал восемь холстов с обувью; та, что имел в виду Хайдеггер (по его же письму, увиденная на амстердамской выставке 1930 года), написана в Париже в 1886-м и, по Шапиро, изображает собственные городские башмаки художника. Никакой крестьянки, никакой пашни: Хайдеггер вчитал в картину свою деревенскую мифологию.

Возражение весомое, но бьёт не совсем туда. Жак Деррида в «Истине в живописи» (1978) показал, что оба спорщика делают одинаковый ход: спешат вернуть башмаки владельцу, будто у изображённой вещи обязан быть хозяин. При этом даже не доказано, что на холсте пара, а не два левых башмака. Для разбора текста практический вывод простой: пример Ван Гога у Хайдеггера - не искусствоведческая атрибуция, а иллюстрация мысли, и ошибка в атрибуции задевает пример, но не структуру аргумента, который дальше держится уже на храме.

Храм в Пестуме: творение учреждает мир

Второй пример подобран так, чтобы снять и подозрение в вчитывании, и разговор об изображении: греческий храм ничего не изображает. Он просто стоит в скалистой долине, замыкая вокруг себя очертания судьбы народа: рождение и смерть, проклятие и благословение, победу и позор, стойкость и упадок. Храм не украшает готовый мир, а учреждает его: только благодаря ему бог присутствует в храме, буря становится бурей, а камень - камнем.

Здесь работают два глагола. Творение воздвигает мир (Welt aufstellen) и выставляет землю (Erde herstellen). Мир - не совокупность предметов, а простор решений и путей, в котором вещи впервые получают свой облик. Земля - то, куда всё возвращается и что по существу замыкается в себе: блеск камня виден, но вес и плотность не поддаются вычислению без разрушения самого камня.

Спор мира и земли, разрыв и гештальт

Мир и земля не дополняют друг друга. Мир, размыкаясь, не терпит ничего закрытого; земля втягивает и укрывает всё открытое. Их отношение Хайдеггер называет спором (Streit): не раздором, в котором одна сторона побеждает, а взаимным поднятием в собственную суть.

Рассчитать для своей задачи

Спор не остаётся текучим: он застывает в разрыв (Riss) - слово, у которого в немецком есть родня в чертёжном ряду (Grundriss - план, Umriss - очерк). Разрыв, укреплённый в тяжести камня, звучании слова, свечении краски, даёт гештальт (Gestalt), очертание творения. Отсюда и то, что Хайдеггер называет «толчком»: у творения есть невзрачное, но упрямое «что оно вообще есть», которого нет у изделия.

Истина как несокрытость и положение себя в творение

Всё это держится на греческом понимании истины: ἀλήθεια, несокрытость, а не соответствие суждения предмету. Истина не свойство высказывания, а событие: просвет, в котором сущее выступает, всегда добыт у сокрытости и вместе с нею. Сокрытость двойная - отказ (сущее не даёт себя целиком) и ряжение (одно выдаёт себя за другое), поэтому в существе истины есть и не-истина. То же понятие Хайдеггер позже применит к технике: см. вопрос о технике.

Итоговая формула звучит так: искусство есть положение себя истиной в творение (Sich-ins-Werk-Setzen der Wahrheit). Творение при этом требует двух сторон: созидания и сбережения (Bewahrung) - тех, кто выстаивает в открытой творением несокрытости. Без хранителей творение падает до предмета художественного промысла. И, наконец, в существе своём искусство есть поэзия (Dichtung), учреждающее сказывание, а поэзия в узком смысле - лишь один её вид; истина учреждается не только творением, но и основывающим государство поступком, жертвой, вопрошанием мыслителя.

Частые ошибки

• Читать доклад как эстетику. Хайдеггер прямо против эстетики переживания: переживание он называет стихией, в которой искусство умирает. Вопрос текста - не о воздействии на зрителя, а о бытии сущего.
• Считать спор Шапиро опровержением. Атрибуция картины действительно спорна, но структура доклада держится на храме, а не на башмаках; писать «Хайдеггер ошибся, значит, теория неверна» - подмена.
• Переводить Erde как «природа», а Welt как «общество». Земля у Хайдеггера - самозамыкание, мир - простор решений; социологическая пара сюда не ложится.
• Понимать Streit как конфликт с победителем. Спор мира и земли не разрешается: творение и есть его удержание, застывшее в разрыве и гештальте.
• Смешивать творение и изделие. Изделие тем лучше, чем незаметнее; творение, наоборот, выставляет напоказ, что оно есть.

FAQ

Когда написан «Исток художественного творения» и где опубликован? Доклад читался в 1935 и 1936 годах (Фрайбург, Цюрих, три доклада во Франкфурте), напечатан в 1950-м в сборнике «Holzwege». К изданию 1956 года добавлено послесловие, к более поздним - приложение, где Хайдеггер отвечает на упрёки и уточняет термины.

Что означает тезис «искусство есть положение себя истиной в творение»? Что творение не отображает готовую действительность и не выражает чувства автора, а само является местом, где несокрытость сущего впервые совершается: до храма нет ни бога, ни судьбы народа в том виде, в каком храм их держит.

Почему Хайдеггер вспоминает Гегеля? В послесловии он цитирует гегелевские «Лекции по эстетике»: искусство перестало быть высшим способом, каким истина обретает существование. Хайдеггер не опровергает этот тезис, а оставляет вопрос открытым - решение о «конце искусства», по его словам, ещё не принято.

Коротко

«Исток художественного творения» разворачивается кругом: творение отсылает к художнику, художник к искусству, искусство к творению. Пройдя круг, Хайдеггер снимает три толкования вещи, через башмаки Ван Гога показывает надёжность изделия, а через греческий храм - двойное действие творения: оно воздвигает мир и выставляет землю. Их спор застывает в разрыве и очертании, а само событие называется истиной как несокрытостью. Спор с Мейером Шапиро об атрибуции картины важен для истории вопроса, но не отменяет хода мысли, который держится на храме и на понятии ἀλήθεια.