Фигуры Женетта: нарратология на примере Пруста

Когда в программе по теории литературы стоят «фигуры Женетта», имеется в виду не весь его трёхтомник, а система понятий из третьего тома, «Фигуры III» (1972). В нём Жерар Женетт на материале романа Пруста «В поисках утраченного времени» разложил повествование на пять категорий: порядок, длительность, частоту, модус и голос. Этот набор до сих пор служит стандартным инструментом анализа прозы. Чтобы сразу применить термины к своему тексту, выберите в форме произведение и категорию.

Что такое «Фигуры» Женетта и при чём здесь риторика

Жерар Женетт (1930-2018), французский структуралист, выпустил три сборника статей под общим названием «Фигуры»: первый в 1966 году, второй в 1969-м, третий в 1972-м. Название отсылает к риторике: Женетт начинал с классических трактатов о фигурах речи и в 1968 году переиздал «Фигуры дискурса» Пьера Фонтанье. Однако в нарратологии «фигурами Женетта» называют уже не риторические приёмы вроде анафоры или градации (о них отдельно в статье про тропы и фигуры речи), а категории повествования.

Центральный текст третьего тома, эссе «Повествовательный дискурс», Женетт назвал опытом метода: теория строится на одном романе, эпопее Пруста. В русских работах термины встречаются в двух вариантах: модус или модальность, голос или залог.

История, повествование, наррация

Женетт начинает с того, что разводит три значения французского слова récit, которое в обиходе означает всё сразу:

• история: события в их хронологическом порядке, то, о чём рассказано;
• повествование: сам текст, словесная последовательность, которую держит в руках читатель;
• наррация: акт рассказывания, то есть кто, когда и в какой ситуации рассказывает.

Первые два члена похожи на пару фабула и сюжет у русских формалистов, и соотношение этих пар подробно разобрано в статье о различии фабулы и сюжета. Новое у Женетта именно третье звено. Наррация позволяет спросить не только о том, в каком порядке поданы события, но и о том, откуда звучит рассказ.

Пять категорий описывают отношения между тремя уровнями. Порядок, длительность и частота соотносят время истории и время повествования. Модус регулирует информацию. Голос связывает текст с актом наррации.

Порядок: аналепсис и пролепсис

Порядок сравнивает последовательность событий в истории с последовательностью их появления в тексте. Любое расхождение Женетт называет анахронией. Видов два:

• аналепсис: возврат к событию, которое произошло раньше точки, где сейчас находится рассказ (в кино это флешбэк);
• пролепсис: забегание вперёд, сообщение о том, что случится позже.

Рассчитать для своей задачи

У каждой анахронии два параметра: охват, то есть как далеко она уходит от текущего момента, и протяжённость, то есть какой отрезок истории покрывает. Аналепсис бывает внешним, если его отрезок целиком лежит до начала основного действия, и внутренним, если попадает в уже охваченный рассказом промежуток. Внутренние, в свою очередь, бывают восполняющими (досказывают пропущенное) и повторными (возвращаются к рассказанному, часто с новым смыслом).

Роман Пруста держится на анахрониях. Взрослый повествователь пробует размоченное в чае печенье, и из вкуса разворачивается детство в Комбре: огромный аналепсис, запущенный непроизвольной памятью. Сам эпизод и его психологию мы разбирали в статье о мадленке Пруста; для нарратолога здесь важно, что целая часть романа вырастает из одного возврата назад. Пролепсисы у Пруста тоже постоянны: повествователь, которому известен итог, то и дело сообщает, как сложится судьба героя спустя годы.

Длительность: сцена, резюме, пауза, эллипсис

Длительность Женетт предлагает мерить скоростью: сколько текста приходится на отрезок времени истории. Он обозначает время истории как $T_H$, а время повествования, фактически объём текста, как $T_R$. Получаются четыре канонических темпа:

Сцена и резюме чередуются в любом романе, пауза характерна для реалистического описания, эллипсис бывает явным («прошло три года») и скрытым, когда пропуск читатель восстанавливает сам. Пруст ломает привычную пропорцию: сцены у него разрастаются в светские приёмы на десятки страниц, а между ними зияют пропуски в годы. Долгие годы, проведённые героем в лечебнице перед финальным приёмом у Германтов, умещаются в несколько строк. Время в романе движется толчками, и это прямо связано с его темой памяти.

Частота: единичное и итеративное

Частота показывает, сколько раз событие произошло в истории и сколько раз о нём сказано в тексте. Основных типов три:

• единичное повествование: один раз рассказано то, что произошло один раз, самый обычный случай;
• повторяющее: несколько раз рассказано то, что было однажды, например одно событие глазами разных свидетелей;
• итеративное: один раз рассказано то, что повторялось много раз («по воскресеньям мы ходили к мессе»).

Итеративное стало самым заметным открытием Женетта, и сделано оно тоже на Прусте. Роман открывается итеративной фразой «Давно уже я привык укладываться рано»: это не рассказ об одном вечере, а обобщение сотен вечеров. Почти весь «Комбре» написан так же: обычное воскресенье, привычная прогулка в сторону Свана или в сторону Германтов. Женетт показывает, что итеративное занимает у Пруста небывалый для романа объём, а внутри обобщённых картин проступают единичные сцены. Практический вывод для анализа: частоту подсказывает грамматика, то есть несовершенный вид, «бывало», «всякий раз».

Модус и фокализация: кто видит

Модус отвечает за то, сколько информации получает читатель и через чьё восприятие. У него два параметра. Дистанция показывает, насколько рассказ приближается к показу: реплика героя в прямой речи ближе к сцене, чем пересказ её содержания. Перспектива и есть фокализация, самый востребованный термин Женетта.

Вместо расплывчатой «точки зрения» Женетт потребовал развести два вопроса: кто видит и кто говорит. Первый относится к модусу, второй к голосу. Фокализация бывает трёх видов:

• нулевая: повествователь знает больше любого персонажа и свободно входит в мысли разных героев, как в классическом романе XIX века;
• внутренняя: рассказ ограничен восприятием персонажа. Она бывает фиксированной (один герой на весь текст, как Стрезер в «Послах» Генри Джеймса), переменной (в «Госпоже Бовари» фокус переходит от Шарля к Эмме и обратно) и множественной (одно событие глазами нескольких людей, как в романе в письмах);
• внешняя: повествователь знает меньше героев и видит только поступки и слова. Эталон, по Женетту, рассказ Хемингуэя «Убийцы».

Рассчитать для своей задачи

Нарушения выбранного режима Женетт тоже назвал. Паралипсис: повествователь умалчивает о том, что фокальный герой должен знать; классический пример, «Убийство Роджера Экройда» Агаты Кристи. Паралепсис: текст сообщает больше, чем герой способен знать. Паралипсис не равен ненадёжности: ненадёжный рассказчик искажает сведения, а паралипсис только дозирует их. У Пруста фокализация на юном герое постоянно перекрывается знанием зрелого повествователя, а в «Любви Свана», где речь о событиях до рождения героя, повествователю известны мысли Свана: по логике внутренней фокализации это паралепсис.

Голос: кто говорит

Голос описывает инстанцию наррации, и здесь Женетт рассматривает три вещи.

Время наррации, то есть положение акта рассказывания относительно истории: последующее (рассказ о прошедшем, самый частый случай), предшествующее (пророчество, сон о будущем), одновременное (рассказ в настоящем времени, как репортаж) и вставное (дневник или роман в письмах, где запись делается между событиями).

Уровни повествования. Акт наррации, создающий основной текст, экстрадиегетический. Если персонаж внутри истории сам начинает рассказывать, он интрадиегетический повествователь, а его рассказ лежит уровнем ниже и называется метадиегетическим. Шахерезада персонаж рамочной истории, её сказки находятся на следующем уровне. Нарушение границы между уровнями, когда персонаж вторгается в мир повествователя или наоборот, называется металепсисом.

Отношение к истории. Гетеродиегетический повествователь в истории не участвует, гомодиегетический присутствует в ней как персонаж; если он ещё и главный герой, Женетт говорит об автодиегетическом повествовании. Сочетание уровня и отношения даёт четыре типа:

Повествователь Пруста экстрадиегетический и автодиегетический, наррация последующая.

Имплицитного автора Женетт в эту схему не включил: по его мнению, тексту хватает повествователя и реального автора. Спор вокруг этой инстанции разобран в статье об имплицитном авторе.

Как применять фигуры Женетта в анализе текста

1. Восстановите историю: выпишите события в хронологическом порядке и сравните с порядком глав. Каждое расхождение отметьте как аналепсис или пролепсис и оцените его охват.
2. Разметьте темп: где сцена, где резюме, где пропуск. Замедления обычно указывают на смысловые центры текста.
3. Проверьте частоту по грамматике: «бывало», «всякий раз» и несовершенный вид сигналят итеративное.
4. Для каждого фрагмента ответьте отдельно на два вопроса: кто видит и кто говорит.
5. Определите уровень и отношение повествователя, найдите вставные рассказы.
6. После разметки объясните эффект. Термин без функции в курсовой выглядит перечнем ярлыков.

Частые ошибки

• Путать фокализацию с голосом. В «Госпоже Бовари» говорит повествователь, а видит часто Эмма.
• Принимать «фигуры Женетта» за риторические фигуры речи. В нарратологии это категории повествования.
• Считать «рассказ от первого лица» синонимом гомодиегетического повествования. Женетт отказывается от грамматического лица: важно, участвует ли повествователь в истории.
• Путать итеративное с повторяющим. Итеративное: один рассказ о многих событиях; повторяющее: много рассказов об одном.

FAQ

Что такое фигуры Женетта простыми словами? Это набор категорий из «Фигур III»: порядок, длительность, частота, модус и голос. С их помощью описывают, как текст обращается со временем, с информацией и с позицией рассказчика.

Чем фокализация отличается от точки зрения? «Точка зрения» смешивает два вопроса: кто воспринимает и кто рассказывает. Фокализация отвечает только на первый, на второй отвечает голос.

Что читать у Женетта для курсовой? Эссе «Повествовательный дискурс» из «Фигур III», оно есть в русском двухтомнике «Фигуры» 1998 года. Уточнения и ответы критикам собраны в «Новом дискурсе повествования» (1983).

Коротко

Фигуры Женетта: пять категорий, которыми Жерар Женетт в «Фигурах III» (1972) описал устройство повествования на материале Пруста. Порядок, длительность и частота сравнивают время истории и время текста, модус регулирует информацию через фокализацию, голос определяет, кто, когда и с какого уровня рассказывает. Для анализа достаточно развести историю, повествование и наррацию, по очереди разметить пять категорий и объяснить, что каждый найденный приём даёт тексту.