Аргонавты западной части Тихого океана: разбор книги

«Аргонавты западной части Тихого океана» - книга Бронислава Малиновского, вышедшая в Лондоне в 1922 году с предисловием Джеймса Фрэзера. Сюжет у неё один: жители Тробрианских островов снаряжают мореходные лодки и уходят открытым морем за десятки миль, чтобы обменяться раковинными украшениями, которые нельзя ни носить каждый день, ни продать, ни оставить себе навсегда. Из этого частного сюжета выросли две вещи, на которых держится дисциплина: описание системы кула и программа полевой работы во введении. Начать удобнее со схемы кольца: выберите ценность и общину, откуда она выходит, и посмотрите, где ваигуа окажется через несколько передач.

Книга 1922 года и её название

Полное заглавие звучит длинно: «Аргонавты западной части Тихого океана: отчёт о предприятиях и приключениях туземцев в архипелагах Меланезийской Новой Гвинеи». Отсылка к мифу выбрана сознательно. Тробрианец, уходящий в море за ваигуа, для Малиновского такой же участник рискованного плавания за призом, как спутники Ясона, и относиться к нему нужно так же серьёзно. Название разом снимает рамку «дикарь как курьёз»: перед нами предприятие, у которого есть замысел, правила, риск и слава.

Книга построена необычно для своего времени. Рядом с таблицами владения лодками и садовыми участками идут развёрнутые сцены: спуск лодки на воду, торг у берега, спор о том, чей дар был достойнее. На русском языке она целиком вышла только в 2004 году, поэтому в учебных работах её часто пересказывают по фрагментам хрестоматий, теряя как раз методическую половину.

Как Малиновский оказался на Тробрианах

Обстоятельства полевой работы вышли почти случайными. В 1914 году Малиновский, поляк по происхождению и подданный Австро-Венгрии, приехал в Австралию на съезд Британской ассоциации. Началась мировая война, и он оказался подданным враждебной державы на британской территории. Вместо интернирования ему разрешили остаться в Новой Гвинее и продолжать работу, но вернуться в Европу он не мог. Два долгих выезда на Тробрианы, в 1915-1916 и 1917-1918 годах, дали в сумме около двух лет жизни в деревне Омаракана на острове Киривина.

Рассчитать для своей задачи

Деталь, которая кажется бытовой, оказалась методом. Палатка стояла в самой деревне, а не в миссии и не на веранде торговца, поэтому день исследователя совпадал с днём общины: он просыпался под те же разговоры, видел ссоры и починку сетей, а не только праздники, на которые его позвали бы гостем. Малиновский выучил киривинский язык и отказался от посредничества переводчика, а европейское общество на островах сознательно избегал: чужое присутствие меняет поведение хозяев и портит наблюдение.

Программа введения: три рода материала

Введение к «Аргонавтам» - самостоятельный методический текст, который читают отдельно от остальной книги. Малиновский называет три условия хорошей полевой работы: научные цели вместо охоты за экзотикой, жизнь среди изучаемых людей вдали от других европейцев и особые приёмы сбора материала. Дальше он раскладывает сам материал на три рода и описывает их телесной метафорой.

Рассчитать для своей задачи

Первый род - «скелет» племенного устройства: переписи, генеалогии, планы деревень, таблицы владения лодками и садами. Малиновский называл это статистической документацией через конкретные свидетельства и требовал не верить общим ответам вроде «у нас так принято», а собирать перечни случаев. Второй род - «плоть и кровь», те самые имперондерабельные явления повседневной жизни. Третий - «дух», corpus inscriptionum: свод дословных высказываний, магических формул, рассказов и типичных оборотов на языке общины. Конечную цель этнографа он формулирует в первой же главе: понять точку зрения туземца, его отношение к жизни, увидеть его мир его глазами.

Кольцо кула: сулава и мвали идут навстречу

Кула - межостровной церемониальный обмен, охватывающий общины архипелагов Массим: Тробрианы, Китаву, Иву, Гаву, Муруа, Мисиму, Добу, Амфлетты и их соседей, около двух десятков сообществ в замкнутом круге. По кольцу движутся два рода ваигуа, ценностей. Сулава - ожерелья из дисков красной раковины спондилуса; мвали - браслеты из белой раковины конуса. Сулава идут по кольцу в одну сторону, мвали навстречу, и при встрече у партнёра ожерелье обменивается на браслет.

Правила жёсткие. Партнёрство пожизненное, и партнёров у мужчины немного: с ними обмениваются годами, наследуя связи. Вещь нельзя придержать: держать ваигуа слишком долго стыдно, она обязана идти дальше. Знаменитые ценности носят имена и хранят историю владельцев, а престиж даёт не обладание, а то, что через твои руки прошла именитая вещь и ушла дальше. Открывающий дар и ответный разделены временем: сразу отдариться нельзя, это оскорбление. Полный круг занимает годы: в схеме калькулятора выше при сроке передачи в полгода кольцо из восьми общин замыкается за четыре года, а в реальном кольце ценность обходила круг от двух до десяти лет.

Вокруг обмена выстроена целая техника: постройка лодки масава, магия мвасила, которая должна сделать партнёра щедрым, большая соревновательная экспедиция увалаку. Именно на кула Малиновский показывает, как магия обслуживает рискованные предприятия, и этот сюжет он развернул отдельно - см. разбор магии, науки и религии у Малиновского.

Кула против гимвали: обмен, который не торговля

Рядом с кула на тех же лодках идёт гимвали - обычный бартер: ямс и рыба, саговая мука, горшки амфлеттских гончаров, каменные лезвия с Муруа. Различие для тробрианца принципиально.

Рассчитать для своей задачи

• В гимвали торгуются вслух и сверяют эквивалент на месте; в кула торг немыслим, дар вручается «свободно», а ответный приходит позже.
• Гимвали ведут с кем угодно, включая случайного встречного; кула - только с пожизненным партнёром.
• Полученное в гимвали съедают или пускают в дело; полученное в кула обязано двинуться дальше по кольцу.
• В гимвали спор идёт о цене, в кула - о достоинстве ответного дара, и судит об этом репутация, а не счёт.

Сказать про человека, что он ведёт кула, как гимвали, значит грубо его оскорбить. Отсюда главный теоретический вывод книги: хозяйственное действие встроено в отношения, статус и обряд, а «первобытный экономический человек», считающий выгоду, - кабинетная выдумка. Материал кула сразу подхватил Марсель Мосс: в «Очерке о даре» кольцо стоит рядом с потлачем как случай тотального социального факта, о чём подробнее в разборе дара и обмена у Мосса.

Имперондерабельные явления повседневной жизни

Так Малиновский назвал то, что нельзя взвесить и не принято записывать: тон разговора, кто с кем садится есть, как работают без надзора, как шутят, ссорятся и мирятся, чем занят человек в промежутке между обрядами. Правило говорит, как положено; имперондерабилии показывают, как бывает на деле, вместе со всеми отклонениями от нормы. Без них свод обычаев остаётся мёртвым каркасом, а этнограф не отличает того, что люди делают, от того, что они о себе рассказывают.

Практический вывод простой: такие вещи фиксируются только присутствием и только сразу, в дневнике, потому что через месяц они кажутся не стоящими записи. Из этой установки выросла вся линия качественной социологии, вплоть до интерпретации культуры как текста в плотном описании Гирца.

Почему книгу считают началом полевой антропологии

Сходятся три вещи. Метод: длительное включённое наблюдение на языке общины вместо расспроса миссионеров и колониальных чиновников, как делала кабинетная антропология XIX века; на этом стандарте выстроен современный этнографический метод. Предмет: не происхождение обычая и не пережитки, а то, как институт работает сейчас и что он связывает, - установка, развёрнутая позже в функционализме Малиновского. Наконец, письмо: монография, где таблицы соседствуют с подробной сценой, стала образцом жанра.

Критику книга собрала не меньшую. Публикация личного дневника Малиновского в 1967 году показала раздражение и отстранённость, плохо вязавшиеся с образом сочувствующего наблюдателя. Аннетт Вайнер в 1970-х вернулась на Тробрианы и обнаружила целый пласт женского богатства и погребальных обменов, который Малиновский почти не заметил. Позднейшие исследования кула показали, что кольцо менялось во времени и в разных местах устроено по-разному, тогда как у Малиновского оно описано как вневременная система. Наконец, вся работа велась внутри колониального порядка, о котором в книге сказано мало.

Частые ошибки

• Считать аргонавтами исследователей. Аргонавты в названии - тробрианские мореходы, а не европейцы, приплывшие их изучать.
• Путать кула с торговлей. Кула не бартер и не продажа: торга нет, вещь не потребляется, партнёр не заменяем. Бартер здесь называется гимвали и идёт отдельно.
• Пересказывать теорию потребностей вместо книги. Схема базовых, производных и интегративных потребностей - из поздних работ Малиновского, в «Аргонавтах» её ещё нет.
• Приписывать Малиновскому изобретение полевой работы с нуля. До него в поле уже работали участники экспедиции на острова Торресова пролива и Франц Боас; заслуга Малиновского - в том, что он сформулировал стандарт и показал результат.
• Забывать про введение. Разбор книги без её методической части превращается в пересказ экзотического обычая.

FAQ

Сколько времени Малиновский прожил на Тробрианских островах? Около двух лет за два выезда, в 1915-1916 и 1917-1918 годах, с базой в деревне Омаракана на острове Киривина. До этого он несколько месяцев работал на острове Маилу.

Что такое ваигуа и носят ли их? Ваигуа - раковинные ценности кула: ожерелья сулава и браслеты мвали. Носят их редко и по особым случаям: практическая польза здесь ни при чём, ценность вещи в её имени, истории и в том, кому она будет передана дальше.

Зачем нужен обмен, если вещи в итоге возвращаются на те же острова? Именно движение и есть смысл. Кула связывает далёкие общины постоянными обязательствами, делает морские переходы безопасными, задаёт мужчинам шкалу престижа и попутно открывает дорогу бытовому обмену гимвали, который без этих связей был бы рискованным.

Коротко

«Аргонавты западной части Тихого океана» - книга Малиновского 1922 года о тробрианском обмене кула и одновременно первая внятная программа полевой антропологии. Кула - замкнутое кольцо общин Массим, по которому навстречу друг другу движутся ожерелья сулава и браслеты мвали: с пожизненными партнёрами, без торга, с обязанностью передать ценность дальше. От бытового бартера гимвали кула отделена жёстко, и на этом различии построен вывод, что хозяйство встроено в социальные отношения. Метод книги - включённое наблюдение на языке общины, три рода материала от «скелета» устройства до имперондерабилий повседневности и цель увидеть мир глазами его обитателей.