Теория структурации Гидденса: как структура и действие воспроизводят друг друга

Энтони Гидденс (1938-) - британский социолог, один из самых цитируемых теоретиков второй половины XX века. В «The Constitution of Society» (1984) и более ранних «New Rules of Sociological Method» (1976) и «Central Problems in Social Theory» (1979) он предпринял попытку преодолеть классическую дилемму социологии - противостояние структуры и действия, структурализма и методологического индивидуализма - через концепт структурации. Для Гидденса этот спор ложен: структура и действие не существуют по отдельности, они - две стороны одного и того же процесса. Теория структурации стала рамкой для исследований организаций, информационных систем, географии и социологии повседневности.

Проблема, которую решает Гидденс

Социология с момента основания тянулась между двумя полюсами. С одной стороны - дюркгеймовская традиция, в которой общество представлено как объективная структура: совокупность институтов, норм и социальных фактов, существующих «помимо и над» индивидами (отсюда же вырастает и его концепция аномии как сбоя нормативного порядка). С другой - веберовская традиция, для которой социальный мир есть сумма индивидуальных действий, наделённых смыслом, а главным методологическим инструментом служит идеальный тип. Структурализм Леви-Стросса и Альтюссера довёл первый полюс до состояния, в котором агент почти исчезает; феноменологическая социология Шюца, этнометодология Гарфинкеля и интеракционизм Гофмана - до состояния, в котором сложно увидеть устойчивые институты.

Гидденс отказывается выбирать. Ни структура без действия, ни действие без структуры не существуют; социология должна работать с процессом, в котором одно непрерывно производит другое. Этот процесс он и называет структурацией.

Дуальность структуры

Ключевое понятие теории - дуальность структуры (duality of structure). Структура - не внешний контейнер, в котором происходят действия, а одновременно средство и результат этих действий. Правила и ресурсы, из которых состоит структура, существуют только в той мере, в какой они воспроизводятся в практиках. Язык - типичный пример: грамматика английского не висит где-то отдельно от говорящих, она существует только потому, что люди ежедневно говорят и пишут по правилам - и одновременно язык делает речь возможной. Каждый акт говорения опирается на правила и каждый акт воспроизводит их (или, реже, изменяет).

Такая постановка снимает противопоставление детерминизма и волюнтаризма. Структура у Гидденса не «давит сверху», она enabling и constraining одновременно: правила светофора ограничивают, как ехать, но делают возможным сам факт городского движения; нормы научной публикации ограничивают, как писать статью, но делают возможным научный обмен.

Базовые концепты теории

Теория структурации опирается на компактный, но плотный набор понятий.

• Агентность (agency). Способность действовать иначе, чем диктует ситуация, - could have done otherwise. Это не свободная воля как метафизический абсолют, а реальная социологическая способность производить эффект: вмешиваться в ход событий, изменять или поддерживать положение дел. Где нет такой способности, агентность исчезает (например, у заключённого под полным надзором).
• Структура (structure). Правила и ресурсы, организованные в социальные системы. Ресурсы Гидденс делит на allocative - материальные (земля, технологии, капитал) и authoritative - над людьми (право командовать, организация времени и пространства других). Правила бывают конститутивные (что считается чем) и регулятивные (что разрешено и запрещено).
• Структурация (structuration). Сам процесс воспроизводства и постепенного изменения структуры через действия. Это глагольное, динамическое понятие: не «структура», а «структурирование».
• Рутинизация. Большинство социальной жизни - не сознательные решения, а повторение повседневных практик: утренний кофе, маршрут на работу, поздороваться с коллегой, провести совещание. Эта рутинность создаёт устойчивость социальных институтов; она же обеспечивает онтологическую безопасность агентов - ощущение, что мир предсказуем.
• Reflexive monitoring of action. Агенты непрерывно следят за собственными и чужими действиями, корректируют их, оценивают результат. Это не отдельная фаза «подумал и сделал», а фоновая характеристика практически любого действия.

Слои сознания

Гидденс предлагает трёхслойную модель сознания, важную для понимания того, как агенты ориентируются в структуре.

• Discursive consciousness - то, что человек может вербализовать: причины поступков, правила, которые он называет. Это вершина айсберга.
• Practical consciousness - имплицитное знание правил и условностей, которое мы не объясняем, но используем. Знаменитый пример Гидденса: как мы открываем дверь, идём по тротуару, держим дистанцию в лифте, переходим с «вы» на «ты». Спросите, почему так - ответ дать сложно, а делаем безошибочно. Этот слой - главный материал социологии повседневности.
• Unconscious - то, что вытеснено или просто недоступно рефлексии (здесь Гидденс открыто пользуется Фрейдом и Эриксоном). Из этого слоя идут базовая тревожность и потребность в онтологической безопасности, которую и обеспечивают рутины.

Граница между этими слоями подвижна: ломка рутин (переезд в другую страну, смена профессии) выталкивает практическое сознание в дискурсивное - приходится впервые проговаривать то, что десятки лет делалось «само собой».

Время и пространство в социальной теории

Гидденс настаивает: социологию нельзя делать вне категорий времени и пространства. Любая практика разворачивается во времени и в каком-то месте; институты - это «застывшие» в больших масштабах времени и пространства паттерны взаимодействия. Отсюда ключевое понятие - time-space distanciation: растягивание социальных отношений во времени и пространстве. В традиционном обществе большинство взаимодействий локальны и одновременны; в модерне они связывают людей, которые никогда не встретятся. Деньги, бюрократия, средства связи, экспертные системы - всё это институциональные формы time-space distanciation. Гидденс развивает эту тему в «The Consequences of Modernity» (1990) и «Modernity and Self-Identity» (1991).

Применения теории

Структурация работает не как абстрактная философия, а как рамка для эмпирических исследований.

• Институциональный анализ. Банки, государства, университеты - это устойчивые структуры, которые ежедневно воспроизводятся через рутины тысяч агентов: открытие счёта, подача декларации, расписание занятий, утренняя летучка. Анализ показывает, как именно эти рутины удерживают institutional order и где точки его трансформации.
• Социология организаций. Исследования бюрократий после Гидденса перестают противопоставлять «формальную структуру» и «неформальные практики»: организация есть совокупность практик, и формальные правила существуют ровно настолько, насколько они воспроизводятся в работе сотрудников.
• Время-география (Хагерстранд). Шведская школа Торстена Хагерстранда разработала time geography - анализ траекторий человеческих тел во времени и пространстве и ограничений (capability, coupling, authority constraints). Гидденс прямо опирается на Хагерстранда и интегрирует его в социологическую теорию.
• Информационные системы. Ванда Орликовски в начале 1990-х развила adaptive structuration theory: технология (например, корпоративная ERP-система) рассматривается одновременно как структура (правила и ресурсы, встроенные в код) и как объект, который преобразуется в практике пользования. Один и тот же софт в разных компаниях даёт разные эффекты, потому что вписывается в разные структурационные процессы.

Критика

Несмотря на огромное влияние, теория структурации получила серьёзную критику.

• Маргарет Арчер в работах «Realist Social Theory: The Morphogenetic Approach» (1995) и других возражает против гидденсовской duality. Она предлагает analytic dualism: структуру, культуру и агентность нужно аналитически разделять и рассматривать в их последовательности во времени. Сначала есть унаследованная структура (условия), потом - агентское взаимодействие, потом - морфогенез (изменение структуры) или морфостаз (её воспроизводство). По Арчер, Гидденс «схлопывает» уровни и теряет возможность объяснить, как агенты сталкиваются с уже сложившимися ограничениями, не ими созданными.
• Никос Музелис указывает, что Гидденс не различает рутинные и стратегические взаимодействия. Большая часть жизни действительно течёт в режиме practical consciousness, но в критические моменты (политические кризисы, конфликты, реформы) агенты переключаются в стратегический режим, где правила и ресурсы становятся объектом сознательной борьбы; теория структурации в её гидденсовской форме плохо схватывает именно этот режим.
• Политическая критика «третьего пути». В конце 1990-х Гидденс стал теоретическим соратником Тони Блэра и оформил программу «третьего пути» как практическое приложение своих идей. Критики слева и справа указали, что переход от теории структурации к политической доктрине обнажил слабые места: размытость классового анализа, переоценку «рефлексивной модернизации», склонность к технократическому центризму. Сам Гидденс эту критику принимает как часть нормальной академической дискуссии.

Современная рецепция

Теория структурации остаётся живым языком в нескольких полях: IS-исследования (продолжение линии Орликовски в работах о платформах и удалённой работе), организационная теория и practice-based studies, исследования платформенной экономики (Uber, Airbnb, Amazon как структурационные процессы, в которых алгоритмы выступают и правилами, и ресурсами, а водители и курьеры - агентами с асимметричной agency), постколониальные STS-работы о глобальных технологических инфраструктурах.

Частые ошибки

• Считать, что Гидденс отрицает структуру. Наоборот: структура у него реальна и принудительна, но реализуется через действие, а не помимо него.
• Принимать «duality» за «dualism». Это не оппозиция двух начал, а указание на единство процесса - два аспекта одного и того же.
• Сводить agency к свободной воле. Агентность - это способность производить эффект, а не философская свобода; она распределена неравномерно и поддаётся социологическому описанию.
• Использовать теорию декоративно. Сослаться на «дуальность структуры» в начале статьи и забыть - частая академическая ошибка; теория работает, только если конкретные практики и конкретные правила-ресурсы анализируются вместе.
• Игнорировать критику Арчер. Морфогенетический подход - не «параллельная вселенная», а серьёзная альтернатива, которую важно знать, прежде чем выбирать аналитическую рамку.

FAQ

Чем теория структурации отличается от подхода Бурдьё? Бурдьё через хабитус подчёркивает встроенность диспозиций в тело и классовую обусловленность практик; структура у него тяжелее и инертнее. Гидденс делает больший акцент на рефлексивности агентов и на том, что воспроизводство структуры никогда не гарантировано - каждое утро институты должны быть собраны заново. Подходы во многом совместимы и часто соединяются в эмпирических работах.

Можно ли применять теорию структурации к малым группам? Да и нужно. Любая команда из пяти человек уже структурирует себя через распределение ролей, ритуалы совещаний, негласные нормы. Структурация - это не масштаб, а тип анализа.

Что почитать после «The Constitution of Society»? Для контекста - «New Rules of Sociological Method» (1976), для применения к современности - «The Consequences of Modernity» (1990) и «Modernity and Self-Identity» (1991). Для критики - «Realist Social Theory» Маргарет Арчер (1995).

Коротко

Теория структурации Энтони Гидденса предлагает выйти из тупикового противостояния «структура vs действие»: структура и действие - две стороны одного процесса, в котором правила и ресурсы воспроизводятся через ежедневные практики и одновременно делают эти практики возможными. Ключевые понятия - дуальность структуры, агентность как способность действовать иначе, рутинизация, рефлексивный мониторинг действия, слои сознания (дискурсивное / практическое / бессознательное) и time-space distanciation. Теория развёрнута в «The Constitution of Society» (1984) и применена к современности в «The Consequences of Modernity». Она работает в анализе институтов, организаций, информационных систем и платформ, остаётся под критикой Маргарет Арчер и Никоса Музелиса, но продолжает быть одним из главных языков социальной теории.