Теория демократического мира: Кант, данные и критика

Теория демократического мира утверждает простую вещь с непростыми последствиями: устойчивые демократии практически не ведут войн друг с другом, хотя с недемократическими режимами воюют не реже остальных. Джек Леви в 1988 году назвал это наблюдение самым близким к эмпирическому закону, что есть у науки о международных отношениях. Идея выросла из трактата Канта, в XX веке получила статистическую проверку, обзавелась двумя конкурирующими объяснениями и до сих пор служит мишенью для реалистов. Чтобы собрать разбор под свою формулировку темы или проверить теорию на конкретном случае, используй инструмент ниже.

Исток идеи: Кант и трактат «К вечному миру»

В 1795 году Иммануил Кант опубликовал трактат «К вечному миру», оформленный как проект мирного договора. Помимо предварительных статей (вроде запрета вмешательства во внутренние дела) в нём есть три окончательные статьи, ставшие фундаментом теории:

1. Гражданское устройство каждого государства должно быть республиканским. Под республикой Кант понимал не отсутствие монарха, а правление по закону с разделением властей и представительством. Если решение о войне зависит от согласия граждан, которые сами платят налоги, идут в армию и восстанавливают разрушенное, они хорошо подумают, прежде чем начинать «столь скверную игру».
2. Международное право должно основываться на федерализме свободных государств. Кант предлагал не мировое государство, а союз мира (foedus pacificum), который постепенно расширяется.
3. Право всемирного гражданства ограничивается условиями всеобщего гостеприимства. Иностранец вправе посещать чужую страну и торговать, не встречая враждебности.

К этому Кант добавлял «дух торговли», который несовместим с войной и рано или поздно овладевает каждым народом. Три статьи и торговый дух почти буквально повторяются в современной теории: демократия, международные организации, экономическая взаимозависимость. Вечный мир у Канта не утопия, а долг, вытекающий из той же этики, что и категорический императив.

Эмпирическая закономерность: от Смолла и Сингера до Рассета

Кантовская идея полтора века оставалась философской. Статистику к ней первым приложил Дин Бабст (1964), но поворотными стали работы проекта «Корреляты войны». Мелвин Смолл и Дэвид Сингер в 1976 году проверили войны 1816-1965 годов и получили двойственный результат: в целом демократии воюют не реже других режимов, однако войн между демократиями почти нет, а немногие найденные случаи пограничны по определениям.

В 1983 году Майкл Дойл в статье «Кант, либеральное наследие и внешняя политика» описал расширяющуюся с конца XVIII века «либеральную зону мира»: внутри неё войн не было, хотя вовне либеральные государства воевали. Брюс Рассет в книге «Постигая демократический мир» (1993) довёл проверку до статистических моделей с контролем богатства, союзов, географической близости и соотношения сил, и эффект демократии сохранился.

Важная деталь: теория работает с узкими определениями. Войной обычно считают конфликт не менее чем с 1000 боевых потерь, демократией называют режим с конкурентными выборами, широким избирательным правом и защищёнными гражданскими свободами. Какие вообще бывают модели демократии, разобрано отдельно; для теории мира важны выборность и подотчётность власти.

Монадная и диадная версии

На экзамене чаще всего путают две версии теории.

• Монадная (единица анализа отдельное государство): демократии миролюбивее вообще, по отношению к любому противнику. Данные поддерживают её слабо: демократии реже начинают войны, но участвуют в них примерно так же часто, как автократии.
• Диадная (единица анализа пара государств): демократии не воюют друг с другом. Эта версия устойчива почти во всех проверках, и именно её называют демократическим миром в строгом смысле.

Отсюда ключевой вывод: миролюбие связано не с природой демократии самой по себе, а с тем, кто стоит по другую сторону. Объяснение теории обязано учесть это различие.

Почему демократии не воюют друг с другом: два объяснения

Рассчитать для своей задачи

Институциональное (структурное) объяснение опирается на устройство власти. Разделение властей, парламентский контроль бюджета, свободная пресса и регулярные выборы делают мобилизацию медленной и публичной. Лидер, проигравший войну, теряет пост, поэтому ввязывается лишь в те войны, которые считает выигрышными. Брюс Буэно де Мескита с соавторами (1999) связали это с размером «выигрывающей коалиции»: демократическому лидеру нужно удовлетворить миллионы избирателей, а не узкий круг приближённых. Джеймс Фирон добавил «издержки аудитории»: отступить от публичной угрозы демократическому политику дорого, поэтому его сигналы убедительнее. Если против демократии стоит демократия, у обеих есть время на переговоры и понятные сигналы.

Нормативное (культурное) объяснение делает упор на привычки политической жизни. Внутри демократии конфликты решаются компромиссом, судом и голосованием, и эти нормы переносятся вовне. Встретив государство с теми же нормами, демократия ожидает от него уступчивости и сама к ней готова. Зеэв Маоз и Рассет (1993) проверили обе версии и нашли подтверждение каждой, с перевесом нормативной. Джон Оуэн уточнил: важно не формальное устройство, а то, считают ли граждане противника либеральной демократией.

Проще всего запомнить так: институты ограничивают возможность войны, нормы гасят желание воевать.

Кантианский треугольник Рассета и Онила

Рассчитать для своей задачи

В книге «Триангуляция мира» (2001) Рассет и Джон Онил вернули теории кантовскую полноту. Они проверили на данных 1885-1992 годов три фактора, соответствующие трём опорам «К вечному миру»:

• демократия обеих сторон (первая окончательная статья);
• экономическая взаимозависимость, измеренная долей двусторонней торговли в ВВП («дух торговли»);
• совместное членство в международных организациях (федерация свободных государств).

Каждая вершина независимо снижает вероятность вооружённого конфликта в паре государств, а вместе они усиливают друг друга: демократии больше торгуют, торговля порождает организации, организации поддерживают демократию. Схема удобна тем, что связывает теорию демократического мира с более широкой либеральной традицией.

Спорные случаи и проблема определений

Критики приводят войны, будто бы опровергающие теорию; сторонники отвечают, что каждая не проходит по определению демократии или войны:

• Англо-американская война 1812 года: в Великобритании избирательное право имели лишь несколько процентов взрослого населения.
• Испано-американская война 1898 года: Испания формально была конституционной монархией, но исход выборов заранее определяла система касикизма.
• Финляндия во Второй мировой: демократия воевала на стороне Германии, и Британия объявила ей войну в декабре 1941 года, но боевых столкновений между ними практически не было.
• Каргильский конфликт 1999 года между Индией и Пакистаном: в Пакистане было избранное правительство, но операцию готовила армия, которая через несколько месяцев совершила переворот.

Обратная сторона такой защиты очевидна: если каждое исключение снимается уточнением определения, теорию трудно опровергнуть. Этот упрёк стоит упоминать в любой работе.

Критика реалистов: Лейн и Розато

С точки зрения политического реализма мир между демократиями объясняется не устройством режимов, а силой и интересом. Кристофер Лейн в статье «Кант или ханжество: миф о демократическом мире» (1994) разобрал четыре кризиса на грани войны между демократиями, в том числе Фашодский кризис 1898 года между Британией и Францией. Вывод Лейна: Франция отступила не из уважения к британской демократии, а потому что уступала на море и не хотела войны с Британией, пока главной угрозой оставалась Германия. Общественное мнение во Франции, напротив, было настроено воинственно.

Себастьян Розато (2003) атаковал сами механизмы. Демократии не всегда доверяют друг другу; США в годы холодной войны тайно свергали избранные правительства (Иран в 1953 году, Гватемала в 1954-м, Чили в 1973-м); публика нередко подталкивает к войне. Если механизмы не работают, корреляция может быть порождена третьим фактором. Среди кандидатов называют общего противника в холодную войну и американскую гегемонию, которая внутри западного блока смягчала дилемму безопасности. Эрик Гартцке (2007) предложил версию «капиталистического мира»: дело в развитых рынках, а не в выборах.

Практическое значение для внешней политики

Теория быстро вышла из академии. Билл Клинтон в послании 1994 года заявил, что демократии не нападают друг на друга, и сделал «расширение демократии» стратегией США. На той же логике строились расширение НАТО и Евросоюза с политическими условиями вступления. Администрация Буша-младшего обосновывала ею смену режимов, и тут проявилась оборотная сторона теории.

Эдвард Мансфилд и Джек Снайдер (1995) показали, что государства в процессе демократизации воинственнее и стабильных демократий, и стабильных автократий: элиты разыгрывают националистическую карту. Как идут такие транзиты, разобрано в статье о волнах демократизации Хантингтона. Для внешней политики вывод осторожный: поддержка консолидированных демократий снижает риск войны, а навязанная извне демократизация может его повысить.

Частые ошибки

• Утверждать, что демократии вообще не воюют. Воюют, и часто; теория говорит о войнах демократий между собой.
• Смешивать монадную и диадную версии или приписывать Канту защиту демократии: он писал о республике с представительством, а демократию в античном смысле считал деспотией.
• Называть теорию доказанной. Корреляция устойчива, но механизм спорен, а спорные случаи держатся на определениях.
• Приводить Фашоду или Каргил как опровержение без оговорок: первое был кризис, а не война, второе была война с неконсолидированной демократией.
• Сводить критику только к реализму, забывая про «капиталистический мир» и опасность незавершённой демократизации.

FAQ

Кто автор теории демократического мира? Единого автора нет. Философский исток у Канта («К вечному миру», 1795), первые статистические проверки у Бабста (1964) и Смолла с Сингером (1976), теоретическое оформление у Дойла (1983) и Рассета (1993).

Чем монадная версия отличается от диадной? Монадная утверждает, что демократии миролюбивы по отношению к любому государству, диадная говорит лишь о том, что они не воюют друг с другом. Эмпирически устойчива только диадная.

Можно ли считать теорию доказанной? Закономерность подтверждается большинством проверок, но о причине спорят: институты, нормы, торговля или общие интересы. В эссе корректнее говорить о сильной эмпирической закономерности, а не о законе.

Коротко

Теория демократического мира утверждает, что устойчивые демократии практически не воюют друг с другом. Идея восходит к Канту, эмпирически её обосновали Смолл и Сингер, Дойл и Рассет, а Рассет и Онил дополнили демократию торговлей и международными организациями в кантианский треугольник. Устойчива диадная версия, монадная слаба. Институциональное объяснение говорит об ограничениях власти, нормативное о переносе привычки к компромиссу. Реалисты Лейн и Розато видят в закономерности следствие силы и интересов, а на практике теория опасна, когда ею оправдывают демократизацию извне.